Его слова словно ударили меня по лицу. Я понимала, что он знает меня лучше, чем я сама. Он видел мои слабости, мои страхи, мои желания. И он умело этим пользовался.
– Ты думаешь, что знаешь меня, – прошипела я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Но ты ошибаешься.
– Ошибаюсь? – усмехнулся он. – Да ладно тебе, Мари. Мы оба знаем правду. Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
Его слова были правдой. Я не могла это отрицать. Я ненавидела его за это.
– Заткнись, – прорычала я.
– Почему? – спросил он. – Тебе не нравится слышать правду?
Он начал медленно приближаться ко мне. Я отступала назад, стараясь держать его на расстоянии. Когда ягодицами уперлась в край его рабочего стола, поняла, что сама же затащила себя в ловушку.
– Не подходи ко мне, – сказала я.
– Ты боишься, – сказал он. – Я вижу это в твоих глазах.
– Я ничего не боюсь, – ответила я, хотя мой голос звучал неуверенно.
– Не ври мне, Мари, – прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я коснулся тебя. Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь и сейчас.
Я закрыла глаза, стараясь не поддаваться его чарам. Но это было бесполезно. Он был слишком силен.
– Нет… – прошептала я.
Алекс проигнорировал мои слова, одним быстрым движением оттолкнул мою руку, что держала ствол. Пистолет выпал на ковёр, и, не успев среагировать, он схватил мои руки и завёл за спину в мёртвой, жёсткой хватке, прижимаясь своим мощным, крепким телом. Он набросился на мои губы в жадном, нетерпеливом поцелуе. Я же сопротивлялась, как могла, пытаясь высвободить руки, но это было бесполезно.
Рикман прорычал мне в рот, продолжая настойчиво проникать языком между моих губ, сплетая наши языки в диком танце.
– Не…навижу тебя, – проговорила я ему в губы, затем резко укусила за нижнюю губу.
На языке почувствовала вкус крови, надеясь, что это его остановит, но нет, это лишь сильнее раззадорило. Рывком он поднял меня за ягодицы и посадил на стол.
Холодная столешница коснулась моих бёдер, заставив вздрогнуть. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горели нескрываемым желанием.
– Ненавидишь? – прошептал мужчина, его голос был хриплым и низким. – Тогда почему ты так отчаянно отвечаешь на мои поцелуи?
Я молчала, не зная, что ответить. Он был прав. Я ненавидела его, но в то же время хотела его до безумия. Это было невыносимо.
Рикман начал расстёгивать пуговицы на моей блузке. Мои руки были по-прежнему за спиной, я не могла сопротивляться. Алекс быстро сорвал с меня одежду, осыпая поцелуями каждый участок кожи.
Я стонала, не в силах сдержать свои чувства. Его прикосновения обжигали меня, заставляя забыть обо всём на свете.
Когда моя блузка упала на пол, он начал расстёгивать мои джинсы. Ноги дрожали от возбуждения. Он снял с меня джинсы и трусики, оставив совершенно голой на столе.
Алекс окинул меня оценивающим взглядом. Его глаза выражали восхищение.
– Эти шрамы ни капли не портят твоё тело, – прошептал он.
Затем он начал целовать мои бёдра, спускаясь всё ниже и ниже. Я застонала громче, чувствуя, как он приближается к самому сокровенному.
Бывший напарник раздвинул мои ноги и начал ласкать мой клитор языком. Я застонала от удовольствия. Пальцами до боли цепляясь за край стола.
– Алекс… – прошептала я, умоляя его остановиться.
Но он не останавливался. Продолжал ласкать меня, пока я не достигла оргазма. Моё тело била дрожь, я не могла сдержать стоны.
Когда я немного пришла в себя, он поднялся и снял свою рубашку. Я увидела его обнажённый торс. Его мышцы были напряжены и сильны.
Рикман подошёл ко мне и раздвинул мои ноги ещё шире. Я увидела его член, он был твёрдым и пульсирующим.
Алекс вошёл в меня одним резким движением. Я закричала от боли и удовольствия. Он начал двигаться, толкаясь глубоко внутрь меня.
– Два года не видеть тебя, – хрипел он мне в ухо, крепко обнимая, – не чувствовать тебя, были большей пыткой, чем в Кандагаре.