– Ну что, Мари, – сказал он. – Как тебе отдых?
Я молчала, глядя ему прямо в глаза с нескрываемой злобой и враждебностью.
– Ты всё ещё упрямишься? – спросил он, усмехаясь. – Жаль. Я надеялся, что ты будешь умнее.
Он махнул рукой, и охранники принесли какой-то странный прибор. Он выглядел как большой металлический ящик с проводами и электродами.
– Это – последнее средство, – сказал Рамиль. – Я долго думал, что использовать. И решил, что тебе понравится.
Охранники прикрепили электроды к моим вискам.
– Ну что, Мари, – сказал Рамиль. – Готова к новым ощущениям?
Я попыталась вырваться, но было поздно.
Рамиль включил прибор.
В этот момент мир вокруг меня взорвался. Я почувствовала сильнейший удар током. Всё моё тело свело судорогой. Я закричала. Боль была невыносимой. Я теряла сознание.
Но прежде чем провалиться в темноту, я услышала голос Рамиля:
– Ты согласишься. Или умрёшь.
***
Я медленно пришла в себя. Первое, что я почувствовала, — это тепло. Тепло, которого я так давно была лишена. Открыв глаза, увидела комнату, залитую мягким светом. Большую красивую спальню, обставленную дорогой мебелью. Мягкая постель, на которой я лежала, была укрыта шёлковым одеялом.
Но самое главное — я не чувствовала боли. Ни физической, ни душевной. Тело было ватным, но в то же время лёгким.
Попыталась сесть, но руки и ноги были в повязках, и не слушались меня. Я была словно парализована. Лицо пульсировало, глаз заплыл кровавой пеленой, и я плохо видела. Губа была сильно разбита и саднила. На, щеке я нащупала маленькие кусочки пластыря, закрывавшие глубокий порез от ножа.
В дверь постучались.
– Войдите, – выдавила я из себя. Голос был хриплым и слабым.
В комнату вошла женщина. Она была одета в белый халат и улыбалась мне.
– Добрый день, Мари, – сказала она. – Как вы себя чувствуете?
– Где я? – нетерпеливо тихо проговорила. – И что со мной?
– Вы в безопасности, – ответила женщина. – В клинике. Мы привели вас в чувство, вы были в очень плохом состоянии. Сильное внутреннее кровотечение…множество увечий.
– Как давно я здесь? – тихо перебила, пытаясь приподняться, но не могла даже пошевелиться.
– Уже… – она посмотрела на наручные часы на правом запястье, – двенадцать часов как. Ну ладно, отдыхайте. Я просто пришла проверить вашу капельницу. Скоро принесут обед.
Женщина мило улыбнулась и вышла из палаты.
Я осталась одна. Двенадцать часов… Значит, я всё ещё жива. Но что будет дальше?
Я попыталась сосредоточиться. Нужно было понять, что происходит. Начала напрягать память, вспоминая всё, что произошло до того, как я потеряла сознание. Рамиль. Электричество. А потом — темнота.
Меня охватила тревога. Я понимала, что мне нужно выбраться из этой клиники. Не знала, кому здесь можно доверять. Но как мне это сделать, если я даже пошевелиться не могу?
Снова попыталась пошевелить рукой, но ничего не вышло. Паника подступила к горлу. Я должна успокоиться. Должна взять себя в руки.
Вдруг я почувствовала лёгкое покалывание в руке, попыталась сосредоточиться на нём и, к своему удивлению, почувствовала, как мои пальцы начали слегка шевелиться.
Это была лишь слабая надежда, но она зажгла во мне огонёк. Я не сдамся. Я выберусь отсюда. И тогда никому мало не покажется.
В клинике я провела пару дней, и сама настояла на выписке. Всё это время единственным моим посетителем была женщина-врач. Мобильного при мне не оказалось, поэтому я позвонила Михаилу со стационарного телефона, чтобы меня забрал. Брат примчался, как птица.
Помог выйти из здания и аккуратно посадил в машину.
– Мари, что с тобой случилось? – спросил Михаил, обеспокоенно глядя на моё лицо, с жалостью в глазах. – Кто это сделал?
Я молча смотрела в окно,медленно моргая, всматриваясь в быстро проносящиеся мимо окрестности улиц. Мне было тяжело говорить.
– Это Рамиль, – прошептала я наконец. – Он похитил меня. Пытал.
Михаил сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
– Я его убью! – прорычал он, не отрывая взгляд от дороги.
– Не сейчас, – сказала я, держась за перебинтованнный живот, со свежим шрамом от операции.