– Потому что я должен, – ответил он. – Потому что я виноват в том, что с тобой произошло. И потому что… – он замолчал на секунду. - … люблю.
Я закатила глаза, не в силах вынести его тошнотворную искренность.
– Не говори глупости, – мрачно пробормотала я.
– Говорю то, что думаю, – пожал он плечами. – А теперь, если ты закончила изображать из себя непробиваемую, может, пойдём спать? Или ты предпочитаешь дальше страдать в одиночестве?
Его наглость и самоуверенность раздражали и возмущали.
– Иди, – упрямо произнесла я, отворачиваясь к городу, смотря в даль.
Алекс не ушёл, а оказался за моей спиной, прижимаясь телом. Его руки по обе стороны от меня упёрлись в перила, не давая мне пути к бегству. По телу побежали мурашки, а ноги слегка задрожали. Нет! Это надо заканчивать. Я его не простила за то, что бросил меня тогда, даже учитывая его рассказ.
– Что, губа уже зажила? – угрожала, стараясь выровнять дыхание.
Я чувствовала, как его дыхание опаляет мою шею. Он немного помолчал, словно обдумывая ответ.
– Ещё нет, – прошептал он, наклоняясь к моему уху, медленно убирая волосы, – но по-прежнему болит, когда ты злишься.
От его голоса по телу пробежала дрожь. Я попыталась отстраниться, но он лишь сильнее прижался ко мне сзади.
– Что ты делаешь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
– Неужели непонятно? – ответил он, прикусывая мочку моего уха. – Пытаюсь загладить вину.
– Мне не нужны твои извинения, – огрызнулась, сжимая кулаки.
– Я и не извиняюсь, – прошептал он.
– Почему ты не оставишь меня в покое, Рикман? – прошептала я. – Если ты не понял, между нами всё закончилось два года назад.
– Сколько бы ты себя ни обманывала, – шептал он на ухо, – сколько бы не разбивала кулаки, ты же знаешь, что ничего не закончено, – зарываясь носом в мои волосы, проговорил Рикман.
Я чувствовала, как его слова прожигают меня насквозь. Он был прав. Я отчаянно пыталась убедить себя, что ненавижу его, что все чувства давно угасли, но это была ложь.
Стоило ему оказаться рядом, стоило коснуться меня, и все мои барьеры рушились, обнажая ту часть меня, которая всегда принадлежала ему.
Я сглотнула, пытаясь хоть как-то унять бурю эмоций, бушевавшую внутри.
– Ты ошибаешься, – тихо сказала я, хотя мой голос дрожал, выдавая меня с головой.
Алекс усмехнулся, но не отстранился.
– А мне казалось, что ты просто боишься признаться самой себе, что по-прежнему неравнодушна ко мне.
Его слова были правдой, и это злило меня ещё больше. Я ненавидела его за то, что он так хорошо меня знал, за то, что он мог видеть меня насквозь.
Я попыталась вырваться из его объятий, но он лишь сильнее прижал меня к себе.
– Отпусти меня, – сказала я, стараясь говорить твёрдо.
– Не отпущу, – прошептал он. – Ты нужна мне, Мари. И я не собираюсь тебя терять снова.
Его слова звучали как признание и угроза одновременно. И я не знала, что из этого возмущает меня больше.
Я повернулась к нему лицом, холодно смотря в глаза.
– Ты давно меня потерял! – стальным голосом проговорила.
Он смотрел на меня с яростью и страстью в глазах. Пытаясь обойти, убирая его руку с перила, он молниеносно перехватил моё запястье и набросился на губы в страстном, жадном, нетерпеливом поцелуе.
Я хотела оттолкнуть Александра, хотела вырваться, но не могла. Его поцелуй как наркотик, как давно забытое блаженство, которое я отчаянно жаждала.
Мои губы ответили на поцелуй, вопреки моему разуму. Я обвила руками его шею, притягивая ближе, позволяя ему полностью завладеть мной.
Он целовал меня так, словно хотел выпить до дна, словно хотел стереть все границы между нами. Его язык проникал в мой рот, исследуя каждый уголок, вызывая дрожь во всем теле.
Забыв обо всем на свете, я отдалась во власть поцелуя, позволяя ему вести меня за собой в пучину страсти. Все обиды, вся злость, все сомнения… всё исчезло, оставив лишь огонь, бушующий между нами.
Но вдруг, словно очнувшись, я резко оттолкнула его от себя.
– Нет! – громко прорычала я.
Он смотрел на меня, тяжело дыша, с глазами полными желания. Я проскользнула мимо него, заходя на кухню. Тяжело дыша, схватила стакан, наливая воду из графина, в то время как Алекс из балкона спокойно, усмехаясь, вошёл на кухню. Одним глотком осушив бокал, я услышала: