Я вспомнила рассказ учителя истории о «Шаре Египта», древней головоломке, состоящей из переплетённых колец. Но это была не механическая головоломка.
– Михаил, – прошептала я в наушник, – мне нужна твоя помощь. Какая самая первая механическая головоломка?
В наушнике послышалось шуршание, а затем голос брата:
– Подожди секунду, я ищу… - услышала я в наушнике, звук нажимающих кнопок на клавиатуре, - Ага, вот. Самая первая механическая головоломка – «Кантонская коробка-сюрприз». Ее придумали в Китае в 1803 году.
1803… Значит, нужно найти шестерёнку с номером 1803.
Найдя нужную шестерёнку (синего цвета), я поместила её рядом с красной.
– Что дальше? – спросил Михаил.
Я вернулась к инструкции. «Третья шестерёнка — год патентования самой популярной головоломки в мире».
Самая популярная головоломка? Тут много вариантов. Кубик Рубика? Нет, слишком современно. Шахматы? Слишком старомодно. Что же это может быть?
И тут меня осенило. Танграм! Китайская головоломка из семи плоских фигур, которые нужно сложить в разные формы. С подобной головоломкой я сталкивалась уже, когда проходила обучении академии спец. Отрядов.
– Танграм, – прошептала я. – Михаил, год патентования Танграма!
– Сейчас, сейчас… – снова послышалось шуршание в наушнике. – Так… Танграм не запатентовали. Он появился гораздо раньше как народная игра. Но есть патент на его современную интерпретацию. В 1903 году.
1903… Нашла. Зелёная шестеренка.
Поместив зеленую шестеренку рядом с синей, я нетерпеливо взглянула на инструкцию.
“Четвертая шестеренка – год рождения изобретателя этой шкатулки”.
Ага, значит, у судьи есть слабость к этой головоломке, раз он связал её с собой.
– Михаил, мы уже знаем год рождения судьи, – сказала я. – 1975. Но нам нужна шестерёнка, которая символизирует его год рождения в шкатулке.
– Погоди, – ответил Михаил. – Что ты имеешь в виду?
– В инструкции должно быть какое-то указание, – объяснила я. – Может быть, какой-то шифр или код.
Я внимательно перечитала инструкцию. И тут мой взгляд упал на мелкий шрифт в самом низу страницы: «Если год рождения изобретателя больше 1950-го, вычтите из него 500».
1975 - 500 = 1475
– Нам нужна шестерёнка 1475! – воскликнула я и услышала, как он облегченно вздохнул. – Есть такая.
Я взяла жёлтую шестеренку и поместила её последней.
Внезапно все шестерёнки начали вращаться. Послышался тихий щелчок, и потайная панель в столе сдвинулась, открывая небольшой отсек.
– Получилось! – прошептала я, заглядывая в открывшийся отсек. – Здесь что-то есть!
– Мари, – обеспокоенно сказал брат, – к кабинету подходят два охранника.
– Ну как всегда, – прошипела я, залезая под стол слыша звук открывающейся двери.
Сидя под столом тихо, как мышь, затаив дыхание, я прислушивалась к посторонним звукам в кабинете. Тишина. Я заглянула в маленькую щель между ножкой и внутренней перегородкой стола. Один из охранников открыл дверь, широко распахнув её и внимательно осматривая кабинет. Взгляд мужчины в униформе скользил по каждой детали кабинета. Затем он медленно прикрыл дверь, и послышался звук ключа в замке и… щелчок.
Я тяжело выдохнула, вылезла из-под стола и снова обратила внимание на открывшийся потайной отсек. Внутри лежала небольшая бархатная шкатулка. Аккуратно достав её, я открыла крышку.
Внутри лежала флешка и шесть чёрно-белых фотографий, на которых были судья Роберт Дюваль и, как я поняла, сын Дюбуа — молодой парень в весьма компрометирующих позах.
– Ого! – не удержалась я от комментария.
– Что там? – нетерпеливо пробормотал Михаил.
– Да тут подробная демонстрация теории Камасутры, – медленно просматривая каждую фотографию, удивляюсь изобретательности участников этого интересного занятия.
– Давай, забирай всё это и уходи, – тихо сказал брат. – Сейчас там небезопасно.
– Уже… – прервала я себя, остановившись и краем глаза заметив документы по делу компании Дюбуа, по которому сегодня должно было состояться заседание. Они лежали на столе аккуратной стопкой, словно ждали своего часа.