Нет, я не боялась его. Мне было безразлично, что он думает и тем более чего хочет. Я давно знакома с этим человеком и знаю его как облупленного. И сколько бы он ни пытался заполучить меня, сколько бы лет ни прошло с тех пор, как он перешёл к крайним мерам, ему это не удалось. И не удастся! Я знала его слабости, его методы, его приёмы. Он думал, что держит ситуацию под контролем, но всё изменилось и мы давно уже играли по моим правилам.
Глава 31
Два дня назад…
Рамиля Андреевича вызвали к генералу-маору Федеральной службы безопасности Марку Вонцу. Марк, широкоплечий, с пронзительным взглядом серых глаз, сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Кабинет был оформлен в строгом минималистичном стиле, ничто не отвлекало от сосредоточенности на деле. Только портрет главы государства, висевший над головой Вонца, придавал обстановке официальность.
Рамиль вошёл в кабинет, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе. Он знал Марка много лет, ещё с юности, когда они вместе с Павлом Карауловым поступили в частную организацию наёмных убийц «Цербер». Они бок о бок проходили жёсткую подготовку, выполняли самые опасные и грязные заказы, прошли через огонь и воду, стали не просто коллегами, а боевыми братьями. Но сейчас, глядя на суровое лицо Марка, Рамиль понимал, что их связывает не только прошлое. Их разделяет настоящее, а именно — Мари.
– Рамиль, присаживайся, – голос Вонца был ровным и холодным, без намёка на дружелюбие.
Каримов занял предложенное кресло, стараясь сохранять спокойствие.
– Мне не нравится то, что происходит между тобой и моей племянницей. Совсем не нравится, – чеканил Вонц каждое слово, словно вбивал гвоздь. – Ты перешёл черту, Рамиль. И не думай, что я не знаю, что ты с ней делал.
Рамиль молчал, зная, что оправдания бессмысленны. Он понимал, что Марк знает всё. Знает о пытках, о преследовании, о той боли, которую он причинил Мари. Но он не мог совладать с собой. Он не умел по-другому.
– Она мне дорога, Марк, – наконец сказал Рамиль, – и я… сожалею о том, что произошло.
Марк усмехнулся, не веря ни единому слову.
– Сожалеешь? Сожаление не исправит то, что ты натворил. Ты думаешь, что можешь просто извиниться и всё забудется? Ты ошибаешься, Рамиль.
– Я хочу всё исправить, – настаивал Рамиль, – я люблю её.
– Любовь? – Марк вскинул бровь, в его взгляде читалось презрение. – Ты не знаешь, что такое любовь. Ты знаешь только, как причинять боль.
– Я изменился, Марк, – попытался возразить Рамиль.
– Нет, Рамиль. Ты всегда был таким. Жестоким, властным, одержимым. Ты думаешь, что Мари – твоя собственность, которую ты можешь использовать по своему усмотрению, заставить тебя любить или приручить, словно ручную собачку. Но она не вещь, Рамиль. Она живой человек, с чувствами, с мечтами, с правом на свободу и выбор.
– Я знаю, – прошептал Рамиль, опустив голову. – Ты же знаешь, как только я увидел её, когда ты привёл в компанию, понял, что не смогу дышать без неё… не смогу жить. Весь мой мир изменился, и я не могу контролировать себя, когда она… – мужчина не смог договорить, перед глазами мелькали картинки: Мари вместе с Алексом. Мучительная ревность сжимала его сердце, так же сильно, как он сжимал кулаки до боли.
– Да, – тяжело вздохнул Вонц, – я помню тот день, когда она пришла в компанию. Это было через два года после гибели её родителей. Ей было двенадцать. Маленькая потерянная девочка с огромными печальными глазами.
– Время с ней пролетело сквозь годы. Я видел, как она растёт, взрослеет, – вспоминал Рамиль, с теплотой и горечью в груди, – …как становится сильной женщиной. Каждый её взгляд, каждое движение, каждый вздох… всё это отравляло и манило меня одновременно.
– Оставь её в покое, – потребовал Марк, – дай ей жить своей жизнью. Не преследуй её, не угрожай ей, не причиняй ей боль. Если ты действительно любишь, отпусти её. Уверен, она может постоять за себя, уже взрослая и способна разобраться со своей жизнью, но…
– Я пытался, – с сожалением перебил Каримов, – но не могу. Она – моя жизнь.
– Единственное, что я могу тебе посоветовать, – Вонц смотрел на Рамиля суровым и требовательным взглядом, – это наладить отношения с моей племянницей. Но помни, Рамиль. Если ты ещё раз прикоснёшься к моей племяннице, я сотру тебя с лица земли. И никакое наше общее прошлое тебя не спасёт. Ты меня понял?