- Это же ты слила информацию обо мне прессе, - вдруг произнёс он. – Хотела ударить по больнее, - разочарованно усмехнулся он.
В комнате повисла почти осязаемая и противная тишина.
– Ты не ответила на вопрос, - тихо сказал Каримов, но в его голосе слышалась агрессия, и он увлеченно смотрела на меня. Его глаза сузились, а челюсти сжались. Мужчина нависал надо мной, как хищник над добычей, готовый наброситься в любой момент.
Я сделала усилие, чтобы взять себя в руки. Паника могла разрушить все планы.
– Ты знаешь ответ, – прошептала я, стараясь держаться уверенно, хотя внутри у меня всё кипело от возмущения.
– Знаю? – его губы изогнулись в кривой усмешке. – Я хочу услышать это от тебя.
Он сделал шаг ближе, и я почувствовала его горячее дыхание на своей щеке.
– Ты жалкий трус, Рамиль, – продолжила я, вкладывая в каждое слово презрение. – Я ненавижу тебя всем сердцем.
– Ненавидишь так же сильно, как Алекса? – прохрипел он, приближаясь и властно хватая меня за талию, прижимая к себе.
– Да. Это я слила информацию прессе, – бесстрастно произнесла я, отворачиваясь от него, упираясь руками в его грудь, пытаясь отстраниться как можно дальше.
– Я спрашивал не об этом, – отрезал он.
Я широко распахнула глаза, глядя на него в замешательстве и раздражении.
– Убери руки, – прошипела, краем глаза поглядывая на ножи, лежащие на краю моего стола.
– Ты спала с ним?! – крикнул он мне в лицо.
Какого чёрта он себе позволяет? Это вовсе не его дело!
Я, понимая, что он заходит слишком далеко, молча смотрела на его красное от гнева лицо и бешеные чёрные глаза. Рамиль смотрел, пытаясь прожечь во мне дыру. Не отпуская, он молниеносно поднял свободную руку и сильно ударил ею по стене рядом с моей головой.
Удар был таким сильным, что штукатурка осыпалась, оставив после себя глубокую трещину в стене. Но я даже не вздрогнула. Смотрела прямо ему в глаза, стараясь казаться абсолютно невозмутимой. Внутри, конечно, всё клокотало, но я не подавала виду.
Он тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась. Лицо было перекошено от ярости. Кулак всё ещё был вжат в стену, пальцы побелели от напряжения.
– Отвечай! – прорычал он, его голос сорвался.
Я медленно отвела взгляд от его лица и посмотрела на стену, на трещину, которую он оставил. Затем снова подняла глаза на него и равнодушно пожала плечами.
– Ты всё равно знаешь ответ, – спокойно сказала я. – Какая разница, что я скажу?
Он оторвал руку от стены, его взгляд метнулся от меня к двери и обратно. Я видела, как в его голове проносится шквал мыслей. Он был в ярости, но старался взять себя в руки.
– Ты не оставляешь мне выбора, Мари, – яростно прохрипел он, и его голос звучал властно и угрожающе.
– Убьёшь меня? – с вызовом произнесла я.
– Убью… его. Ты моя. Моя! – кричал Каримов, не отступая. – Поняла?
– Никогда! – отрезала я, глядя ему прямо в глаза с ненавистью. – Я никогда не буду с тобой, слышишь? – воскликнула, уже не сдерживаясь.
Его взгляд лихорадочно метался от моих губ к глазам, а грудь вздымалась от частого дыхания. Внезапно он наклонился и грубо впился в мои губы поцелуем. Это был не нежный порыв страсти, а властный, требовательный захват. Он кусал, сжимал мои губы, пытаясь заставить меня ответить. Но я не шевелилась, оставаясь холодной и отстранённой.
Я не отвечала на его поцелуй, мои губы оставались плотно сжатыми, словно каменные. Я чувствовала отвращение, его прикосновения вызывали лишь желание оттолкнуть его как можно дальше.
Рамиль, почувствовав моё сопротивление, оторвался от меня, его лицо исказилось от ярости и разочарования.
– Упрямая стерва! – прорычал он, и в его глазах вспыхнул огонь.
Но он не отпустил меня, а, наоборот, ещё сильнее прижал к себе. Свободной рукой полез в мои шорты, расстегнув пуговицу и молнию.
– Отпусти меня, ничтожество! – закричала я, пытаясь вырваться из его рук.
В ярости, словно молния, во мне вспыхнул инстинкт самосохранения. Не раздумывая, я нащупала в кармане шорт сюрикен. Пальцы крепко сжали холодную сталь. В одно мгновение, собрав все свои силы, я вскинула руку вверх, замахнулась и полоснула Рамиля по лицу.