- Это так мило, когда ты строишь из себя дуру. Ты же прекрасно все поняла. – Ответом ему было молчание. – Нет, все-таки хорошо пишет. Диалоги блестящие, их бы да на экран, – задумчиво протянул, поняв, что Ольга никак комментировать предыдущую реплику не собирается.
Она понимала, что не хочет продолжения вчерашнего разговора. Поэтому лучше промолчать: не защищать Романа, не спрашивать, не отвечать – ничего, что могло бы снова вернуть Островского в ее жизнь, хотя он и так вернулся вместе со своей книгой.
- Во сколько тебе надо выезжать? – спросила Ольга, поднимаясь.
- Примерно в три, – ответил Олег, поймав ее запястье, и потянул на себя.
Она уперлась ладонями в его плечи и сказала:
- Мне надо отъехать по делам. Над совместным сценарием поработать.
- Ну ты, Островский, и манипулятор, – отметил Олег, глядя на фотографию на обороте книги, когда Ольга скрылась в ванной. – Даже на расстоянии.
Все вопросы по совместному написанию сценария можно было решить по телефону или с помощью интернета, но Ольга просто хотела прийти в себя.
Пробки – это плохо, когда ты спешишь. Когда есть в запасе полдня, то на них плевать. Поэтому утренняя Москва и не вызывала сейчас нервной дроби пальцами по рулю, подергивания ногой рядом с педалью и прочих признаков нестабильной нервной системы. Это освобождало мысли.
Радио служило фоном. Его Ольга даже не слушала, но упоминание знакомой фамилии резко заставило дать по тормозам. Резко свернув с Кутузовского проспекта на менее оживленный Славянский бульвар, она остановилась на стоянке и прислушалась.
«Встреча с Романом Островским, одним из самых известных писателей современности, состоится...»
Ольга слушала ведущего радионовостей – адрес и время отпечатались в мозгу, хоть она и не хотела этого запоминать.
Десять минут до начала, а до места встречи пешком идти пять.
«Ирония судьбы, мать ее!» – Ольга обхватила руками голову, заливаясь в смехе, но все же вышла из машины и направилась в сторону перехода.
Она только посмотрит... Всего лишь посмотрит...
Здесь было многолюдно. Она и не думала, что столько людей придет на встречу. Затеряться среди стеллажей было несложно.
«Уходи отсюда», – твердил голос на одном плече.
«Поговори с ним», – голос на другом.
« А он изменился», – подумала Ольга.
Очки, видимо, сменили линзы, к чему он еще не привык, потому что часто моргал и иногда прикладывал палец к веку; он сильно похудел; прическа стала другой.
Ольга рассматривала его так, как недавно Наташину дочку – жадно, ненасытно, без возможности оторваться. Пусть бы сейчас все казни египетские обрушились на это здание, она бы не смогла оторвать взгляд. Он так улыбался всем этим посторонним людям, искренне, добродушно.
«Да твою ж мать, Островский, что ты со мной делаешь?»
Роман уставал от подобных мероприятий, хоть и всегда старался держать лицо. Рука уже устала от бесконечных автографов, губы онемели от улыбки, а ноги затекли от неудобного положения. Но он упорно выслушивал все вопросы, вопросы. И даже отвечал. И вдруг... Он видел только пальцы, положившие книгу перед ним на стол, и приготовил ручку. Но вдруг знакомый голос произнес:
- Роман Сергеевич, автографом не угостите?
Ольга сама не поняла, зачем подошла. Это было сильнее... Ею двигал не рассудок, а, скорее, безрассудство. Нет, скорее инстинкты. На бессознательном уровне ее тянуло встретиться с ним взглядом, ноги сами повели к столу. Наверное, никто и никогда не чувствовал такого бешеного сердечного танца, хоть голос и руки оставались бесстрастными. Но каких сил ей стоило удержаться на ногах, когда он поднял на нее глаза.
И опять... Все вокруг перестало существовать. Время как будто замедлило свой бег. Было только это – глаза в глаза.
Роман даже привстал со стула. Их кончики пальцев соприкасались, он чувствовал ее запах, дыхание – чистый наркотик.
Он прервал этот зрительный контакт и посмотрел в сторону на журналиста с фотоаппаратом. Нехотя взял ручку и написал на книге:
«Мост Багратион 23.00. Я буду ждать».
- Пожалуйста, – протянул книгу Ольге, задержавшись дольше необходимого ладонью на ее коже.
- Спасибо, – натянуто улыбнулась она в ответ и подумала: