Она почувствовала его руку на своем колене и, когда повернулась, услышала:
- Ты слишком громко думаешь.
- И что же ты услышал?
Роман сделал бармену знак повторить и ответил:
- Как, по сути, в твоей умной, но иногда такой дурной голове вертится один вопрос – что же дальше?
В целом и общем, наверное, именно вся концепция ее мыслей именно к этому и сводилась. Вот только думать становилась трудновато, когда Ольга чувствовала ладонь на своей ноге. А когда рука Романа двинулась чуть дальше, а кончики пальцев легли под подол юбки, то ли собственное желание, то ли весь выпитый алкоголь резко ударили в голову, а потом горячая волна хлынула куда-то вниз, остановившись в самом низу живота. Роман, казалось, не только читал ее мысли, но и чувствовал каждое изменение в теле. Он наклонился к уху Ольги и сказал:
- Кажется, кто-то возбудился...
Она залпом допила остатки алкоголя и иронично спросила:
- Может, мне куда-нибудь руку положить, чтобы проверить, насколько ты возбудился?
Роман рассмеялся, привлекая внимание бармена и нескольких посетителей за столиками. Рука переместилась с ноги на затылок и потянула голову Ольги вперед так, что удержаться на стуле стоило немалых усилий. Оставив на губах звонкий поцелуй, Роман почти с восторгом сказал:
- Обожаю тебя!
Ольга поняла, что, даже если бы он разложил ее прямо сейчас на барной стойке под взглядами посторонних людей, ей было бы плевать. Совесть и принципы просто перестали существовать. Что может штамп в паспорте против инстинктов и желаний? Роман как будто вновь прочитал ее мысли:
- И что ты замолчала? Еще осталось желание проверить степень моего возбуждения?
Это был тот самый момент на грани черты. Или переступить, или отступить. Отступить – это потерять его навсегда. Переступить – это неизвестность. И Ольга не знала, чего боялась больше. Но, как говорится, волков бояться – в лес не ходить. А этот лес был ей знаком, пусть и не до конца исследован, и волки в нем были кусачие, но иногда довольно дружелюбные.
Ольга поднялась со стула, сняла сумку и спросила у Романа, смотревшего на нее с вопросом в глазах:
- Мне прямо здесь проверять? – на что получила знакомую, почти плотоядную улыбку.
Роман бросил бармену:
- Запишите счет на мой номер, – назвал цифры и, схватив Ольгу за руку, буквально потянул за собой, так что на выходе из бара в холл она даже зацепилась за порог каблуком.
- Черт! – выругалась, пытаясь наступить на расшатавшуюся шпильку, из-за чего та только с треском съехала набок.
- Иди сюда!
Кажется, Роман уже не намерен был терять ни минуты. Он просто подхватил ее на руки, что стало для Ольги полной неожиданностью – она на секунду растерялась, а потом попросила:
- Отпусти. Я могу снять обувь.
Лифт был недалеко, пара метров. Поэтому Роман промолчал и, поднеся ее к дверям кабины, сказал:
- Лучше нажми на вызов.
- Ты так и собираешься меня нести? – спросила, нажав кнопку.
- Оля, я могу сейчас состроить из себя героя-романтика, сказав, что готов тебя всю жизнь на руках носить, вести себя по-джентльменски, сказав, что так бы поступил любой мужчина на моем месте. Но на самом деле я просто тебя хочу.
Двери лифта распахнулись, когда Ольга рассмеялась почти так же, как и Роман в баре. Он поставил ее на покрытый ковролином пол лифта, она, не переставая смеяться, сбросила туфли и, потянув за ремень брюк к себе, запечатлела на губах поцелуй со словами:
- Обожаю тебя!
Теперь уже рассмеялись оба. Дежавю!
Короткое «дзынь» оповестило о прибытии на нужный этаж. Ольга подхватила туфли и вышла из лифта следом за Романом, который ощупывал карманы в поисках карты-ключа. Было так легко, так свободно – она чувствовала себя окрыленной и влюбленной. Хоть где-то голос совести и пытался пробиться в те полминуты, пока они шли по коридору до номера.
Ольга замешкалась на мгновение на пороге, но потом уверенно перешагнула, захлопнув дверь, и сразу же оказалась прижатой к ней. Роман уже не сдерживался – узкая юбка пошла по шву, когда он закинул одну ее ногу к себе на поясницу; пуговицы с шифоновой блузки разлетелись в разные стороны; пальцы впивались в бедра, а губы... Как же Ольга скучала по этим губам, именно вот таким далеко не нежным, вот таким жадным и требовательным.