- А теперь ты целуй меня.
- Мы же вроде разговаривать собирались, – сказала Ольга, но положила руки Роману на плечи.
- Этим и займемся, только по-другому. Или ты думаешь, что если мы молчим, то не разговариваем, – он провел рукой по внутренней стороне бедра. – Может, ты не понимаешь, что секс – это не просто механический процесс, а тоже общение, – провел языком по шее. – И иногда общение, которое может гораздо больше рассказать, чем слова. Я вижу тебя настоящую во время процесса, вижу твои эмоции, – Ольга даже не заметила, как его пальцы оказались под одеждой.
- Что ты делаешь? – спросила она тихо, уткнувшись Роману в шею, чувствуя, как два его пальца оказались внутри, а подушечка большого пальца начала массирующие движения снаружи.
- Нет, – остановился он. – Смотри на меня. Прямо в глаза. И почувствуй это.
Ольга подняла голову и охватила руками его шею. Роман удовлетворенно улыбнулся и продолжил движения, наблюдая, как постепенно учащается ее дыхание, расширяются зрачки, руки сильнее начинают давить. Она тоже наблюдала, видела, что это не просто удовлетворение своего партнера. Роман тоже получал удовольствие, доставляя удовольствие ей, хоть Ольга и понимала, что уйдет он отсюда со стояком. Она уже чувствовала это бедром, даже через одежду. Она смотрела в серо-зеленые глаза, уже зная, о чем он говорил.
Возможно, это был первый такой чувственный секс, а по-другому Ольга это назвать не могла. Нет, даже не секс, а то, что называют занятием любовью. А в следующую секунду почувствовала, как вот-вот готов взорваться низ живота, но Роман остановился.
- А вот теперь я знаю даже, что ты хочешь сказать. Теперь понимаешь? – Ольга кивнула. – Сейчас у тебя на лице проскочила мысль. Озвучить ее или сама?
- А что ты будешь делать?
Роман улыбнулся – она задала именно тот вопрос, который он ожидал. Понял, что разрушил еще преграду.
- Я разберусь, а ты сейчас будешь очень бурно кончать, только не задуши меня.
- Хочу, чтобы ты это сделал вместе со мной…
- Не сегодня, не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Его пальцы продолжили движение, только уже более интенсивно, жестко, с нажимом. Ольга почувствовала, как в воздухе запахло сексом, когда теплая жидкость полилась по ногам.
- Твою ж… – не выдержала она, пройдясь языком по губам Романа. – Я люблю тебя.
Он отодвинул ее за плечи от себя и спросил:
- Это в тебе не дофамин с окситоцином в тебе сейчас говорят?
- Островский, не беси меня, я даже не знаю значения этих слов. Может, ты все-таки ответишь: я тебя тоже?
- Я тебя тоже люблю, – снова прижал ее к себе. – Но как ты мне однажды сказала: «Любви недостаточно», – он даже заметил, как Ольга поежилась. – Но именно на этом фундаменте мы построим и все остальное, если хотим.
Теперь услышал, как с облегчением выдохнула. Осталось только потерпеть еще немного.
Роман вышел из здания больницы, планируя свой завтрашний день. Поскольку он опять в Москве и отменил запланированные мероприятия, издательство опять решило напрячь его именно в столице. Кое-как согласовав график, сидя на скамейке возле входа, Роман вышел за ворота, пытаясь сориетироваться, как ему быстрее дойти до маленькой гостиницы, в которой он нашел номер утром, когда вышел из больницы. Он знал, что это очень близко, даже по меркам Москвы, но ехал сюда на такси, хотя оно было лишним. Здесь идти быстрее, чем петлять по улицам. Но сигнал стоявшей вдоль дороги машины привлек внимание, а потом оттуда появился Олег.
«Блядь», – подумал Роман, но было бы глупо не отреагировать на столь очевидный призыв. Он сейчас по-настоящему почувствовал себя героем второсортной бульварщины.
- Роман Сергеевич, давайте поговорим.
В словах Олега не было никакой язвительности, только просьба.
- Слушай, – Роман оперся на машину, – давай не будем ходить вокруг да около.
- Окей, давай просто выпьем.
Что это было? Интерес? Азарт? Превосходство?
Но Роман просто кивнул, показав на какое-то третьесортное кафе неподалеку.
- Мы там не отравимся? – спросил Олег.
- Мы вовремя проведем дезинфекцию.
Они пришли туда молча, только незримое напряжение присутствовало между ними. Роман сел за стол, посмотрел на Олега, спрашивая глазами, но этот зрительный вопрос был понятен.