- А ты что будешь? – повернулась Ольга.
Роман отрицательно покачал головой, на что она прищурилась и схватила два стаканчика в шелестящей обертке. Уже на улице развернула оба и подала одно мороженое ему.
- Я же сказал, что не буду.
- Вот дело в том, что ты ничего не сказал.
Это не прозвучало упреком, но Роман понял, что она права. Да, не сказал. Да, промолчал. Но ведь все равно ясно дал понять, хотя ничего и не сказал, потому что знал, чем вызвано ее поведение. Он и сам переживал, но реагировал по-другому. Поэтому взял мороженое и откусил.
- Вкусно. Сто лет не ел такой пломбир.
- А я могу тебе рассказать… Нет, показать, как будет еще вкуснее.
Не поняв, о чем говорит Ольга, Роман вдруг почувствовал, как что-то холодное прикоснулось к губам и подбородку. Мороженое, а рядом довольное лицо.
Ольга провела языком сначала по губам, как будто испытывая, но ничего, кроме любопытства, не последовало. Потом язык прошелся вокруг губ, а потом – мелкими, но эротичными движениями по каждому миллиметру, где были остатки мороженого. А потом Роман почувствовал холодный язык с привкусом ванили у себя во рту. Может, они и выглядели сейчас сумасшедшими подростками, но им обоим было плевать.
- Ты вкусная, – улыбнулся Роман, когда кто-то, проходивший мимо, заставил их оторваться друг от друга, задев ненароком.
- А какой вкусный ты… Этот ванильный пломбир, смешанный с твоим вкусом… Я бы запатентовала этот вкус и, конечно, хотела бы, чтобы никто больше не узнал рецепт. Сама бы пробовала и пробовала, но только в оригинале.
Ольга знала этот взгляд. Взгляд не скроешь, а такого сдержанного человека можно прочитать лишь так. И этот взгляд сейчас просто кричал: «Я хочу тебя». Но сам Роман наклонился к уху и спросил:
- А дашь себя попробовать?
- Что ты еще не пробовал? – вроде удивилась Ольга.
- Твое сумасшествие.
Она понимала, что он ее спасает, вытаскивает из пучины самоистязания и предположений. Он дает ей то, что нужно, не успокаивая, не жалея. Да, он знал, понимал. И если бы Роман вдруг начал уговаривать ее вернуться, подготовиться в операции с жалостливыми нотками в голосе, то Ольга бы в нем разочаровалась.
- И какое оно на вкус?
- Оно великолепно, – Роман окунул палец в свой стаканчик и очертил контур ее губ. – И сегодня ты хочешь узнать, насколько я тоже умею быть сумасшедшим?
У Ольги только от его интонации свело каждый миллиметр тела. Предвкушение… Оно притягивает, заставляет воображение работать на полную силу и сводит с ума. Только Роман не торопился – он снова подцепил мороженое на палец и провел пальцем от губ к щекам, как будто рисуя усики.
- Что ты делаешь? – Ольга почувствовала, что готова трахнуть его прямо посреди улицы.
- Делаю из тебя бешеную кошку, – улыбнулся Роман, полюбовавшись своими художествами, сделав шаг назад. – Какие планы дальше? – невинно поинтересовался.
- Издеваешься? Идем скорее. Где ты там остановился? А то после подобного искусства хочу съесть уже не мороженое, а тебя.
- Ну я же обещал тебе показать, насколько я могу быть сумасшедшим.
Взяв Ольгу за руку, Роман быстрым шагом, почти бегом, уверенно повел ее по освещенной фонарями дорожке.
- Нам далеко?
- Не очень, – бросил, не останавливаясь. – Но терпеть уже и так сил нет.
- Тогда зачем? – притормозила Ольга, остановив тем самым и Романа.
Он обернулся и удивленно на нее посмотрел, поняв намек.
- Мы сегодня точно чокнулись.
- Только собираемся.
Ольга осмотрелась. Теперь она потянула его в ближайший двор, тонувший в темноте. В глубине виднелись очертания беседки, именно туда и лежал их путь. Роман не сопротивлялся, когда Ольга, едва зайдя внутрь, потянулась к его ширинке. Но чуть она потянула его боксеры вниз, как перехватил руку и, заломив за спину, развернул спиной к себе. Ольга свободной рукой схватилась за один из столбов, которые служат опорой для крыши, и почувствовала пальцы, скользнувшие по шее. Выдох вместе со стоном… Да здесь даже секс не нужен, когда только от одного прикосновения к коже хочется стонать, как от самого феерического оргазма в жизни.
Роман сам был близок к состоянию «кончить, не начиная», но и не хотел просто сделать все по-животному. Поэтому пальцами он прошел по шее, нырнул в декольте и прошел по контуру лифчика, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновений.