Но между ними рухнула стена, а, может, просто треснула, потому что до сих пор оба не были собой. Не были настоящими. Некоторое спавшее напряжение разрядило маленькое кухонное пространство, хоть и не принесло полного взаимопонимания. Но два-три шага они к этому сделали.
Может, достигли бы и большего, но разрывающийся телефон Ольги оборвал эту невидимую нить. Она вздрогнула и снова отвела взгляд, опять суетливые движения руками, пока пыталась справиться с пуговицей кармана пиджака. Посмотрела на дисплей и мысленно послала Олега к дьяволу.
- Что? – спросила, опустив приветствие.
- А что мы такие злые? Работа не клеится?
- Черт, – выругалась Ольга. – Сейчас сбросим.
- Сбросим? – спросил Олег. – Ты до сих пор с Островским? – она проигнорировала вопрос. – Либо ты стала трудоголиком, либо действительно трахаешься с ним.
В данный момент она уже проклинала не Самойлова, а динамик своего телефона, потому что усмешка Романа дала понять, что он прекрасно слышал каждое слово.
- Не ревнуй, дорогой, – в привычной манере общения с Олегом ответила Ольга. – Ты же знаешь, что люблю я только тебя и даже готова прощать блондинок в твоем кабинете. Жди.
Когда она повесила трубку, Островский заметил:
- Странные у вас отношения. Любовь прошла, а привычка осталась?
- Мы друзья, – коротко бросила Ольга, но сама поняла, что произнесла это оправдательным тоном.
- Бывшие любовники, ставшие друзьями и периодически оказывающиеся в одной постели?
И опять этот ровный будничный тон, которым был задан такой каверзный вопрос, смутил и разозлил Ольгу. И можно было невооруженным глазом увидеть, как стена, давшая трещину, вновь восстанавливается по кирпичику.
- Да пошел ты! – раздраженно ответила ему и подошла к ноутбуку. Отправила Олегу первые две сцены и листы, хлопнула крышкой, возможно, слишком сильно и собиралась направиться к выходу, но Роман беззвучно подошел слишком близко, поэтому, подняв голову от компьютера, Ольга почти столкнулась с ним лбами. Машинальный шаг назад – но Островский перехватил ее за талию и притянул к себе.
- Так куда мне пойти? – спросил тихо, а потом засунул язык Ольге в ухо. – Может, сюда? – Проделав языком линию от уха к губам, слегка прикусил за нижнюю. – Или сюда? – Взгляд опустился ниже и остановился где-то в районе бедер. – Или?..
Ольге казалось, что его руки оказывают на нее нервно-паралитическое воздействие. Как медузы своим ядом обеспечивают неподвижность жертвы, так и прикосновения Романа не давали ей пошевелиться. Тонкая трикотажная ткань спортивных брюк не скрывала того, куда, по крайней мере, одна часть его тела готова была отправиться прямо сейчас.
- Ты извращенец? – выдавила из себя Ольга, стараясь, чтобы голос не дал понять, что ее уже тоже распирает от возбуждения.
- Я творческий человек, – ответил Островский и, нарвавшись на недоуменный взгляд, добавил: – Секс – это искусство.
- Искусство? – переспросила Ольга заинтересованно, надеясь, что гений пера объяснит ей, что он имел в виду.
- Ну вот смотри, – начал он, так и не отпустив ее. – Ты можешь взять кисть в руки и водить ею по холсту, но это не значит, что ты будешь Ван Гогом или Пикассо; можешь складывать слова в предложения, предложения в абзацы, рифмовать слова, но это не сделает из тебя Толстого или Пушкина; можешь выучить ноты и попробовать создать свое музыкальное произведение, но это не значит, то ты станешь...
- ...Шопеном или Моцартом, – закончила Ольга. – Но как это соотносится с сексом?
- Каждый может лечь в постель с человеком противоположного пола, хотя не всегда противоположного, делать ритмичные движения на одной ноте и думать, что он гуру секса. Как в каждом человеке от рождения есть какие-то задатки к определенному виду деятельности, которые потом можно развить в способности, затем в талант, так абсолютно у всех есть задаток к сексу, но развивать его никто не хочет.
- Странная философия. А как же женская фригидность, мужская импотенция?
- Импотенция на пустом месте не возникает, а во фригидность я не верю.