Роман заметил, как она начала подаваться бедрами ему навстречу. Это возбуждало. Он оторвался от нее и услышал выход разочарования. Просунув руку Ольге под спину, слегка приподнял нижнюю часть ее тела и немного подразнил, вроде бы вот-вот входя, но в последний момент отстраняясь. Она уже извивалась в томительном ожидании и каждый раз, когда он отстранялся, издавала мучительный стон, цепляясь за его руки, царапая их.
И вот он уже вновь внутри, чувствует, что опять готов вот-вот кончить, как пацан на первом свидании. Ольга тоже была на грани – ей-то казалось, что она знает об оргазмах не понаслышке, но оказалось, что можно действительно улететь куда-то, а не просто почувствовать нечто приятно. Улетала она раза два, прежде чем Роман остановился.
Сил подняться с постели у Ольги не было, что неудивительно после такого секс-марафона. Островский вышел из комнаты, а она просто натянула на себя покрывало и, кажется, мгновенно уснула.
Разбудил Ольгу звонок телефона. Она перегнулась через край в поисках джинсов, в кармане которых он и лежал. На экране фотография Наташи.
- Привет, – ответила подруге, откинувшись обратно на подушку. Все тело болело, но болело приятно.
- Привет. И давно ты до обеда стала спать?
- Ты позвонила, чтобы спросить об этом? – раздраженно бросила Ольга.
- Нет, – с тяжелым вздохом ответила Наташа. – Я хотела спросить, давно ли ты стала изменять своим принципам.
- В смысле?
- Ой, еще скажи, что ты ничего не знала!
- Наташа!!!
Подруга молчала полминуты, еще раз вздохнула и вылила на голову Ольге ушат холодной воды:
- Твой Островский женат.
Что-то ежом прокатилось под ребрами, а потом в глазах потемнело. Это была не ревность, не обида и даже не злость. Слепая ярость, готовая криком вырваться наружу.
- Оля! – сквозь звон в ушах она услышала голос Наташи.
- Ты дома? Я сейчас приеду, – спокойно ответила Ольга, поражаясь сама своему хладнокровию.
- Жду.
Романа рядом не было, и она успела окончательно взять себя в руки, пока роботоподобными механическими движениями натягивала на себя одежду. Внутри все клокотало, но сейчас Ольга не хотела сорваться. Она не имеет права закатывать ему истерики и требовать объяснений. Вышла в коридор, посмотрев в сторону кухни – Островский сидел за столом и пил кофе. Повернул голову в ее сторону, слегка улыбнулся, но тут же нахмурился, нарвавшись на полный ненависти взгляд.
Ольга повернулась к зеркалу, собрала волосы. Сейчас ее бы самообладанию позавидовал сам гений пера. Он вышел в коридор и молча наблюдал, как она собирается с каменным выражением лица.
- И по какому поводу ты бесишься? – спросил Роман, поняв, что она вот так и собирается уйти.
«По поводу твоей жены», – подумала Ольга, но вслух сказала:
- Роман Сергеевич, сегодня у меня выходной, а завтра свяжемся с Олегом Викторовичем – он хороший сценарист и сможет вам помочь.
- Какого хрена происходит?!
Ольге показалось, что они сейчас поменялись местами – слишком эмоциональный Роман, явно не понимающий, почему она так ведет себя. Он схватил ее за руку выше локтя и притянул к себе, повторив:
- Так что случилось?
- Ничего, – ответила Ольга, стараясь не выдать своего состояния, но его близость очень пугающе влияла на ее тело.
А Островский уже запустил руки под ее рубашку, до боли сжимая кожу, и она ничего не могла сделать с физиологией, вцепившись в мужские руки. Когда его ладони скользнули под лифчик и сжали соски, Ольга издала едва слышный стон. Больше всего она хотела сейчас почувствовать его в себе, услышать банальные фразы, но быстро стряхнула с себя оцепенение, оттолкнула его и сказала:
- Извините, утренний минет отменяется.
От Романа не ускользнуло, как она сканировала с утра его правую руку. И ее поведение после телефонного звонка – тонкие панельные стены позволили услышать каждое ее слово. Но Островский все равно не верил, поэтому просто диагностировал:
- Женщины...
- Да, тупые бабские закидоны, – подтвердила Ольга и открыла входную дверь. – До свидания, а лучше прощайте!
«Откуда она знает?»
Роман понял, что она как-то узнала про его семейное положение. Раньше его это мало заботило и его постельных девушек тоже, но здесь была такая неприязнь, ненависть... Он не пошел за ней, не спросил.