«Если сама не хочет говорить, то и мне не стоит. Перебесится», – подумал, закрывая дверь.
Ольге срочно надо было найти ближайший магазин – курить хотелось неимоверно, а сигареты остались на кухне в квартире Островского.
«Ты просто ничего не знала», – оправдывала она себя, стоя в магазине, даже не помня, как дошла до него. – «А что вообще о нем знаешь?»
Это был пункт... Незыблимый, непоколебимый...
Ольга помнила тот день двадцать лет назад, когда отец ушел к любовнице, как будто это было вчера. Для маленькой восьмилетней девочки это стало стрессом, болью, взрослением. И в тот вечер отец пропал, как будто его никогда и не было, а мать начала тонуть в пучине пьянства и одноразовых любовников. Почти десять лет Ольга наблюдала эту картину, обещая себе, что никогда не свяжется с женатым мужчиной, никогда не разрушит семью, никогда не оставит детей без отца...
Но теперь преданное обещание грузом легло на плечи, пятном, которое уже не вытрешь из страницы жизни, болью, которая жжет сейчас где-то в груди, и диссонансом, где тело хотело вернуться к нему, а здравый смысл останавливал.
Глава 10
Ольга сама не знала, сколько времени просидела на скамейке, занимаясь самокопанием и терзаясь чувством вины. Сигареты исчезали из пачки одна за одной, в голове начало звенеть от переизбытка никотина и мыслей, к горлу подступила тошнота.
«Надо ехать», – подумала Ольга, поднимаясь. Ноги казались ватными – после нахлынувшей ярости наступило бессилие и опустошение, голова кружилась, а перед глазами запрыгали белые пятна.
Через полчаса она уже заходила в квартиру Наташи, рухнула на пуфик в прихожей и, прислонившись головой к холодной стене, закрыла глаза.
- Пойдем покормлю тебя, а то сейчас в обморок завалишься.
Ольга только махнула рукой. Не было сил ни на что и ничего не хотелось.
- Где родители? – только смогла она выдавить из себя.
- На даче, – ответила Наташа.
- Я полежу немного, – едва ворочая языком, сказала Ольга и целенаправленно пошла к дивану. Мгновенно провалилась в дремоту, уставшая от своих мыслей и терзаний. Наташа ничего не говорила, не спрашивала, понимая, что подруге надо немного прийти в себя.
Раздражение Романа не отпускало. Он не понимал – неужели так сложно задать вопрос и получить на него вразумительный ответ. Но нет, женщинам проще напридумывать, вбить себе что-то в голову и, пылая ненавистью, сбежать. Островский знал, что его объяснение покажется самым идиотским оправданием женатого мужчины, желающего сходить налево, но все-таки это было правдой.
Он открыл ноутбук, собираясь поработать, чтобы отвлечь себя от мыслей об Ольге, но смог написать за час только один абзац.
- Твою ж мать! – вслух выругался и пнул ногой стоявшую рядом табуретку.
Роман ни в чем не был виноват, но тем не менее чувствовал себя именно так. И среди его знакомых был только один человек, который мог помочь разобраться в подобной ситуации.
Анна никогда не расставалась с телефоном: ни днем, ни ночью, ни в будние, ни в праздники. И сейчас подняла трубку после второго гудка.
- Привет, Ромочка, – пропела она.
- Привет, – отозвался он. – Как дела?
- Опускаем прелюдии и переходим сразу к делу. Что случилось?
Островский давно привык к юридическому подходу Анны – четко и по делу. Она умела слушать и слышать, всегда давала советы, не руководствуясь женской солидарностью и не становясь ни на чью сторону. Сейчас Роман вкратце обрисовал ей события пары последних дней и спросил после пятиминутного монолога:
- И что мне с ней делать?
- Во-первых, Рома, эта девушка основательно запала тебе в душу или в член, – четко поставленным голосом начала Анна. – Во-вторых, это хреново, что она узнала не от тебя, теперь твои объяснения будут выглядеть глупо. В-третьих, девушка, кажется, с определенными принципами, так что считает тебя сейчас последним мудаком.
- И что мне ей сказать?
- Лучше ничего, пока твоя Ольга сама не спросит, а то будешь смотреться довольно жалко с попытками оправдаться.
- Некрасиво получилось, – протянул Островский.
- Ты там влюбился что ли? – усмехнулась Анна.
- Нет!
- Ну-ну...
- Это сейчас был сарказм? – спросил Роман.
- Островский, я тебя знаю почти тридцать лет. Я видела многих твоих дам, видела, как ты к ним относился, как с ними расставался. И мнение ни одной из них тебя никогда не волновало, а их истерики вызывали только раздражение. Так что, если захочешь развестись, мы быстро уладим этот вопрос. Чао, муженек!