Она вздрогнула и спросила:
- Что?
- Что с тобой? – уже тише спросил Самойлов.
- Все нормально. Я продолжу работу над сценарием.
Ольга позволила Островскому связать себя по рукам и ногам, и Олега неудобно было подставлять, и денег надо было заработать. Она пообещала, что закончит работу, а значит – придется. За свои слова надо отвечать, иначе им грош цена. Только Ольга так и не поняла, гений пера хотел ее вернуть в рабочий процесс или в свою постель. И рассмеялась, представив, как его жена вместе с юристами Олега вносит в контракт пункты «секс по ночам» и «минет по утрам».
Самойлов вопросительно поднял брови, когда Ольга залилась истерическим смехом.
- Извини, – сказала она и вытерла выступившие слезы.
- Черт возьми! – рявкнул Олег и с громким стуком поставил перед ней чашку, расплескав часть содержимого на стол. – Ты мне не чужой человек, я волнуюсь за тебя! – запнулся на последнем слове, переведя взгляд с Ольги на дверь.
Она обернулась – на пороге стоял Островский и последнюю фразу явно слышал.
- Я помешал? – спросил он.
- Что вы, Роман Сергеевич, – улыбнулся Самойлов. – Ольга сказала, что вы решили возникшее... недоразумение, – подобрал подходящее слово.
- Да, – своим безэмоционально-ледяным тоном ответил Островский. – Поэтому, пожалуй, мы вернемся к работе. Как вы сами заметили – время-деньги.
- Конечно, – согласился Олег.
- Ольга Михайловна, вы идете?
- Да-да, – ответила она, поднимаясь. – Пока, – бросила Олегу и отвернулась, не желая видеть его любопытный взгляд.
- Ты сегодня непривычно молчалива, – сказал Роман на улице, когда Ольга вызвала такси.
- Мне надо заехать за блокнотом домой, – никак не прокомментировала она его слова. – Так что можешь ехать к себе, а потом я приеду.
- Поедем вместе, – безапелляционно заявил Островский, а Ольга только пожала плечами в жесте «как хочешь, мне все равно», не глядя на него. А он продолжал сканировать ее и наконец сказал: – Спрашивай.
- О чем?
- Об Ане. Или тебе неинтересно?
- Она действительно?..
- Да, – предугадав вопрос, перебил Роман Ольгу. – Один раз она оказалась в постели с мужиком и сказала, что ничего противнее с ней не случалось. И пусть сейчас повсеместно прививают толерантность, крича о том, что при приеме на работу сексуальная ориентация не важна, но какая уважающая себя контора наймет юриста-лесбиянку. Или представить ситуацию, что ты защищаешь клиента в суде, а твой оппонент может использовать нетрадиционную ориентация против тебя, допустим, сыграв на предвзятом отношении к противоположному полу. Город наш хоть и не особо маленький, но и не столица, поэтому на заре ее карьеры поползли ненужные слухи. Анна пришла ко мне с просьбой жениться на ней, чтобы заткнуть всем рот. У меня тогда не было девушки, да и желания завязывать серьезные отношения тоже, поэтому я согласился. Недоброжелатели покачали головой, но замолчали, и ее карьера пошла в гору. Об этом никто не знает, потому что за фиктивный брак предусматривается какая-то там ответственность, наверное, административная. Тебе пришлось рассказать, чтобы ты не забивала голову угрызениями совести и продолжила работать со мной.
- Понятно, – только и смогла сказать Ольга. Расскажи он такую историю вчера утром, она бы ни за что не поверила, посчитав это самым оригинальным оправданием измены.
- Поехали, – сказал Роман, заметив машину такси, и открыл дверь.
Ольга назвала водителю адрес и отвернулась к окну, а через минуту почувствовала, как рука сидевшего рядом Островского скользнула под юбку и начала наглаживать бедро. Она покосилась на таксиста, потом посмотрела возмущенно на Романа и одними губами сказала:
- Извращенец, – попытавшись убрать его ладонь.
- Зато как заводит, – шепнул он, наклонившись к ее уху, и прикусил за мочку.
По телу тут же побежали мурашки размером с мадагаскарских тараканов, что не ускользнуло от чрезмерно внимательного гения пера.
- Видишь, – сказал он.
Из-за его действий Ольга не заметила машину Андрея возле подъезда. Они вышли из такси, и только тогда она мысленно чертыхнулась.
- Может, не отпускай машину. Я скоро вернусь, – быстро протараторила Роману, но тут же издала мысленный стон, потому что услышала окрик:
- Оля!