Она, кажется, его даже не слышала, пустым взглядом уставившись в одну точку на стене. Наконец перевела взгляд на Олега и сказала:
- Может, ты гениальный режиссер, но актер из тебя хреновый. Он не поверит, он слишком хорошо знает людей.
- Слушай, Оля, – вышел он из себя, – я не понимаю, чего ты сама хочешь. Давай я сейчас перезвоню ему, скажу, что ты у меня, твой Островский приедет за собой, и вы будете трахаться всю ночь и немножко утром. А завтра он опять свалит в родные края, и ты будешь лить слезы в мою жилетку.
- Он сказал, что любит меня...
- Бля! – рявкнул Олег, поднявшись так, что стул с грохотом упал на пол. – Ты с каких пор стала романтически настроенной дурой? От Наташки своей заразилась или Островский затуманил твой мозг? Вопрос: как? Трахается, как бог секса, в уши льет, как сирены? Я могу сказать любой встречной бабе, что влюбился с первого взгляда, чтобы она раздвинула ноги, но это ровным счетом ничего не значит, могу на пике оргазма ляпнуть «я тебя люблю», пока она будет обалденно работать ртом. Едь к своему писаке и разбирайся с ним сама, только разберитесь до того, как возьмете ипотеку и сделаете троих детей...
Олег осекся на полуслове, заметив, что по щекам Ольги катятся прозрачные горошинки слез. Он знал эту женщину почти шесть лет, но ни разу не видел, чтобы она плакала. Для него это было так неожиданно, как если бы вдруг разрыдалась гранитная статуя. Олег присел рядом с ней на корточки и провел подушечкой большого пальца по щеке, вытирая мокрую дорожку.
- Эй, ну ты чего? – спросил тихо. Что делать с плачущими женщинами, он не знал, а с плачущей Ольгой и подавно.
- Ничего, – шмыгнув носом, ответила она и, обняв за шею, уткнулась лицом в его плечо. Олега немного раздражал запах мужской туалетной воды, еще исходивший от ее волос, как будто Островский незримо присутствовал в его квартире, но он действительно был здесь – в ее голове, в ее сердце...
Роман знал, что Самойлов просто издевался над ним. Волна злости и раздражения накатывала изнутри. Не хотелось верить, что Ольга, только стонавшая под ним, ищет утешение у бывшего. Напридумывать можно много всего, но лучше лично удостовериться. Островский набрал номер Анны и сразу же перешел к делу:
- Мне нужен адрес Самойлова.
- Воу, полегче, – ответила она. – Во-первых, привет. Во-вторых, разве я работаю в справочном бюро? В-третьих, кто такой Самойлов?
- Режиссер, – напомнил Роман.
- Ах, точно...
- Достанешь? Я знаю, что у тебя есть возможности.
- Возможности есть, но не думаю, что это будет быстро. Надо поднимать людей, они будут поднимать других людей... Это только в фильмах тебе по запросу сразу выдадут адрес, а тут схема сложная. Может, попробуешь по-другому?
- Черт! – выругался Островский и пнул ногой бутылку, лежавшую на асфальте, которая, прокатившись с метр, врезалась в тротуар и разбилась с громким звоном.
- Рома! – грозно рявкнула Анна. – Спокойнее! У меня нет желания снова вытаскивать тебя из обезьянников. Что случилось?
- Я идиот, вот что случилось!
- А, ну это я знала давно. Ладно, я немного занята, завтра перезвоню, а ты съезди на киностудию, поговори с кем-нибудь...
- Спасибо! – перебил ее Роман, которого только что посетила гениальная мысль, и отключился.
Он даже не заметил, что с неба уже довольно давно падают холодные капли, застилающие стекла очков, а теперь еще и не позволяющие сенсору реагировать на прикосновение пальцев. Раздражение от этого нарастало еще больше, Островский вытер телефон краем рубашки, влажная ткань только размазала капли по экрану, но позволила нажать кнопку вызова.
- Если у тебя не что-то срочное, то я тебя убью, – прошипел в трубку Леша.
- Твое свидание с работницей киностудии еще не закончилось?
- Мы только собрались переходить к самому интересному. А что, хочешь третьим быть? – опять показал свое сексуально-озабоченное чувство юмора Леха.
- Спроси у нее, знает ли она адрес Самойлова.
- А зачем тебе? Решил с мужчинами поэкспериментировать?
- Леша, мать твою, засунь свои шутки... В общем, спроси!
- Да ладно, не кипятись. Сейчас, – а через секунду Роман услышал его отдаленный голос: – Детка, ты знаешь адрес Самойлова? – женский голос что-то пропел в ответ, потом снова голос Лехи: – Детка, очень надо, а мою благодарность ты скоро увидишь. Записывай, – сказал уже в трубку.