- Эй, ты чего? – услышала Ольга Наташин голос и открыла один глаз.
- Пью, – ответила и протянула бутылку. Подруга ее взяла, повертела в руках, а потом выдала новость, от которой Ольгу накрыл истерический хохот:
- Я беременна, не буду.
Наташа смотрела, как она смеется, но при этом слезы катятся по щекам, как вроде бы в спазмах хватается за низ живота. Впервые она видела Ольгу в таком состоянии и не знала, что делать. Но это еще не все, что придется ей сказать.
Ольга забрала у подруги бутылку и сделала еще несколько больших глотков. Она даже не чувствовала, как крепкий алкоголь обжигает горло. Жгло в груди от потерь, от боли и невозможности повернуть время вспять.
- Поздравляю, – наконец выдавила из себя Ольга. – И кто у нас счастливый папаша?
Наташа замялась, опустив глаза, и сказала тихо:
- Прости меня.
- За что?
- Это Андрей…
- Какой Андрей? – не поняла Ольга, а потом опять рассмеялась от посетившей ее догадки. – Да ладно? И чем этот зануда тебя привлек?
- Он не такой! Он же добрый, заботливый…
- Ага, смотри, чтоб он не задушил тебя своей заботой.
- Оль, – Наташа присела рядом. – Прости… Как-то все само собой получилось. Мы встретились совершенно случайно, разговорились, потом пару раз выпили кофе. Я сопротивлялась чувствам из-за вины перед тобой, но…
- Да брось!
Ольге было действительно все равно, кто, где и с кем спит. Своих проблем с лихвой хватало.
- Ты не злишься? – с надеждой спросила Наташа.
- С какой стати? Любитесь, женитесь, плодитесь на здоровье. Благословляю, – и даже перекрестила подругу в воздухе, хоть и не была набожным человеком, а потом добавила: – Выпьем за любовь! – и снова сделала несколько глотков.
Ольга была рада за Наташу и даже за Андрея. Может, у них все и получится. Только у самой ничего не получалось.
Роман устал за это время в Москве так, как будто разгружал по ночам вагоны. Он был бы счастлив, если б его оставили в покое за рабочим столом, но издательство лучше знает, что хорошо писать – еще не залог успеха. Реклама – двигатель торговли. Бесконечные встречи, автограф-сессии, презентации – кто думает, что это легко, пусть сам попробует.
Жутко злило то, что Ольга не желала отвечать на звонки и смс. Он каждый вечер набирал номер, слушал длинные гудки, потом отправлял сообщения в пустоту. Наконец сегодня, почти не надеясь на результат, он услышал в трубке:
- Роман Сергеевич, чем обязана?
Островский нахмурился, услышав, что у нее заплетается язык.
- Ты пьяная что ли?
- Ага, – подтвердила Ольга его догадку.
«Что-то случилось», – пронеслось у Романа в голове. Не могла же беременная женщина напиться на пустом месте.
- Что случилось?
- А ничего не случилось. Вы свободны, Роман Сергеевич, ничего нас больше не связывает. Ребенка не будет, а чувства… В задницу чувства, без них проще жить. Да и кому они нужны в этом несправедливом жестоком мире? Кстати, я же не ответила на вопрос. Он был твоим.
- Я приеду через пару дней.
- Зачем? – удивилась Ольга. – Представь, мне трахаться нельзя, вот незадача-то, да? А больше мы же ничего делать не можем нормально, даже поговорить.
- Что ты несешь?! – Роман начал закипать, хоть и понимал, что все это говорит алкоголь.
- Правду жизни…
- Я понимаю, что тебе сейчас больно, ты расстроена…
- Ой, давай только без сеанса психотерапии, – перебила Ольга и бросила трубку.
Перезванивать бесполезно, он знал это. Но понимал и то, что к разговору с ней надо подготовиться. Слишком высока цена за каждое неправильное слово.
Ольга отбросила телефон и откинулась на подушку. Потолок вращался, в голове неприятно шумело, но спать совершенно не хотелось. Не стоило отвечать на звонок, не стоило снова вскрывать нарыв, чтобы снова терпеть боль по ночам, видеть его в своих снах.
Патологическое болезненное чувство – именно так Ольга охарактеризовала свою любовь к Островскому. И в который раз уверилась, что все фильмы и книги о любви – полная чушь. Это чувство ее убивало, рвало на части, делало слабой. А разве так должно быть?
Потерянная, разбитая, она не хотела сейчас встречаться с Романом. Сначала каждому из них стоит разобраться с собой, а потом уже друг с другом.