Ольга помнила, как на дне встрече школьных выпускников многие одноклассницы, слегка перебрав, плакались, что живут с мужьями-тиранами и изменщиками только ради денег. Нет, их избранники не были миллионерами, но в одиночку несчастные девушки с одни-двумя-тремя детьми бы не справились. Тогда-то Ольга и поняла, что не стоит ни на кого надеяться, только на себя.
- Мы приехали, – вывел Олег ее из раздумий и улыбнулся, так мило, что не улыбнуться в ответ было невозможно.
Ольга вышла из машины и тут же увидела Толика, который, бросив недокуренную сигарету, поспешил им навстречу.
- Привет, – поздоровался он и даже расцеловал Ольгу в обе щеки, а потом подлетел к Олегу и завопил: – У нас тут пара проблем! – потащив его к павильону.
- И кто тебя сейчас так страстно облобызал? – услышала она над самым ухом знакомый голос и резко обернулась.
Роман стоял, облокотившись на машину и даже не боясь испачкать свою белую футболку. Его лицо опять выражало… ничего.
- Привет, – сказала Ольга.
- Бывший утешил вчера? Ночевал тоже у тебя?
Она подошла к нему близко, ткнув пальцем в грудь, и собрав остатки здравомыслия в кулак, сказала:
- Прекрати! Мы приехали сюда работать, а не выяснять отношения, так что, будь добр, сосредоточься на этом и не выкидывай номера.
Роман смотрел неотрывно на ее палец, который дотрагивался до него, уже мысленно развернул Ольгу к машине и, стянув эти короткие шорты, поимел. Стоп!
- А если мы сейчас где-нибудь уединимся? – спросил Островский, наклонившись к ее уху.
Да! Да! Да!
Это кричали инстинкты и желание. Они пульсировали в теле и голове, заставив просто обмякнуть в его руках. Почему? Почему он делал ее слабой? Слабости Ольга все-таки не признавала. Зависимость… Как морфий для умирающего от боли пациента, так ей нужен был Роман.
Нет! Терпеть!
- Мы работаем, – повторила Ольга.
- Извините, что прерываю…
Она чертыхнулась и, сделав шаг назад от Островского, повернулась к Олегу, который появился, как черт из табакерки.
- …Я забыл, кажется, закрыть машину, – продолжил Олег.
Он щелкнул брелком сигнализации и улыбнулся так, как, наверное, это делают маньяки. Улыбка вроде была доброжелательной и приветливой, но… Но… Что-то в ней было убийственное, негативное, и Роман не мог этого не заметить.
- Олег Викторович, – радостно, но с показушной наигранностью пропел Островский.
- Роман Сергеевич, – кивок в ответ и убийственный взгляд.
Они не подали друг другу руки, даже не пытались скрыть свою неприязнь, и Ольга это заметила.
Заметила и поняла – эти съемки будут тяжелыми.
Глава 24
Казалось, что было слышно только Толика, когда они вошли в павильон. Он кричал, жестикулировал, командовал…
Роман с интересом осмотрелся – бывать на съемках ему никогда не приходилось, и сейчас даже желание уединиться где-нибудь с Ольгой отступило на второй план. Сразу появилась идея описать в новой книге этот процесс, даже сюжетные линии уже начали выстраиваться в голове. Только надо узнать название всех профессий и атрибутов, необходимых для съемочного процесса.
- Как это называется? – спросил Островский у Ольги и указал на огромный осветительный прибор.
Она задумалась и через минуту ответила:
- Вроде бы прибор студийного освещения, а вот уже насадки на него называют какими-то американизированными словами.
- А зачем насадки?
- Для мягкого рассеивания света, чтобы не было бликов, для бестеневой съемки и чего-то там еще. Если интересно, то об этом лучше спросить у Олега, Толика или кого-то из группы осветителей.
- Что у меня спросить? – подлетел к ним вышеупомянутый Толик и доброжелательно улыбнулся Островскому.
- Названия насадок на осветительные приборы, – ответила Ольга.
- Вы Роман Сергеевич? – спросил помощник Олега и, дождавшись утвердительного кивка в ответ, протянул руку. – Я Анатолий, – представился он.
Островский пожал Толику руку и сдержанно ответил: