- Рома... – томным голосом протянула девушка, а Островский подумал, как его угораздило связаться с ней. Переизбыток тестостерона, которому не было выхода? Попытка избавиться от навязчивого образа?
Ничего не помогало. Но он ушел, она отпустила...
Роман улыбнулся и наигранно печальным тоном сказал:
- Извини. Мне надо уезжать.
- Куда ты? – удивилась девушка, сексуально поправив декольте.
Это не возымело на Островского никакого эффекта. Пафосно. Ненатурально. На один раз.
- В Москву, у меня там дела по работе.
Утро наступило в пять часов, как это обычно бывало в последнее время. Только сейчас не было спящего рядом Олега. Ольга вдруг потянулась к телефону и набрала номер, который давно был вне зоны доступа. Странно, что его еще не отдали другому абоненту... И вновь только механический голос.
Утром был запланированный, но не особо желаемый поход к матери. Ольга боялась... Боялась опять себя почувствовать маленькой закомплексованной девочкой. Но она уверенно нажала на звонок и через несколько секунд услышала, как открывается дверь.
- Оля...
- Привет, мама.
Переступив порог квартиры, в которой когда-то выросла, Ольга попыталась улыбнуться. Не было никогда, не будет уже, наверное, этого детско-родительского единения.
- Ну что, все-таки твой режиссер? – спросила Галина, кивнув на кольцо, когда они устроились на кухне.
- Мама...
- Оленька, – мать положила руку ей на лицо. – Ты счастлива?
А что такое счастье? То, что принимается, или то, что создается? И сейчас непонятный порыв матери не казался театральным, он казался именно тем жестом, когда твой ребенок наконец-то становится в глазах чем-то... стоящим. Ольге это показалось до боли обидным. Как будто единственная цель женщины – выйти замуж. До этого момента она была для матери никем, теперь хоть стала полноправным членом общества.
- Да, мама, все нормально.
Ольга не могла рассказать ей всего, не могла поделиться тем, что терзало.
- Ольга, – сурово позвала мать, грохнув чайник на плиту. – Не делай себя несчастнее меня. Что бы то ни было, как бы я не ненавидела твоего отца, но я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Когда отец ушел, я осталась разбитая с маленьким ребенком, и да, этот ребенок казался мне обузой. Представь, тебе было десять, когда мне было двадцать девять, это как тебе сейчас... Оля, я любила тебя так, как умела... Ты родилась, когда мне было девятнадцать. Я сама еще была ребенком! Возможно, я была эгоистична, но сама была молода и глупа. Жизнь одна, сейчас бы я многое в ней переиграла.
Вдруг посмотрев на мать другими глазами, Ольга поняла ее. Она действительно была глубоко несчастной женщиной, пытавшейся найти в череде любовников после ухода человека, которого она любила и ненавидела, хоть какое-то подобие счастья.
А что сейчас пыталась сделать Ольга? Не то же ли самое? Убегая от одного, нашла покой с другим? Нет, она не убегала, он сам ушел...
Глава 2
Город казался сонным. Наверное, любой город после Москвы таким покажется. И сейчас, стоя на вокзале, Ольга понимала, что бешеный ритм столицы оказывал на нее почти лечебное воздействие, а в спокойствии и неспешности одолевали те непрошеные мысли, которые она так долго гнала прочь.
Взгляд зацепился за девушку, сидевшую напротив, точнее за книгу, которую она держала в руках. Минимализм в обложке, краткое название, лаконичная аннотация – сдержанность Романа прослеживалась даже в его книге. Но в то же время Ольга видела в этом иное, доступное, может быть, только тем, кто знал автора лично. Название ей говорило больше, чем крылось в двух словах на обложке, рисунок воспринимался через призму их отношений, а аннотация читалась между строк.
Девушка пробежала глаза по последней странице и захлопнула книгу, задумавшись о чем-то. Да, Островский умел оставить след в душе.
- Извините, – обратилась Ольга к задумчивой барышне. – Может, моя просьба вам покажется странной, но не могли бы вы мне продать эту книгу?
Девушка смотрела изучающим взглядом не меньше минуты, а потом сказала:
- Вы на нее похожи, – и заметив вопросительный взгляд, добавила: – На героиню этой книги. Внешность один в один, хоть автор и уделил больше внимания внутреннему миру, но описания... Как будто это вы, даже татуировка описана точь-в-точь, – кивнула она на руку Ольги. – А родинка у вас на спине в белом кружке есть?