– Антоха, здоров! – сказал Арис, они пожали руки. А ладонь на моей талии напряглась ещё больше. Словно моё напряжение передавалось и ему. Я уже хотела сместиться вбок, а лучше спрятаться за спину Вовы. Но он держал слишком крепко, не давая мне пошевелиться.
Антон вроде бы шутил, но неотрывно смотрел мне за спину. Кажется, я начала понимать, о чём говорила Эля.
От Вовы сейчас исходила агрессия, хоть я и не видела его лица, это ощущалось, и она была направлена, не на меня.
И, встретившись с подругой глазами, я поняла, что не ошибаюсь в своих выводах.
– Антон… на пару слов, – прозвучало от Вовы таким холодным тоном, что я невольно вздрогнула. Словно почувствовав эту перемену во мне, мужчина погладил по плечу. Они отошли в сторону, а я решила вернуться в комнату, где мы были с Вовой. На кровати лежали мои трусики. И от воспоминаний о том, что здесь происходило не так давно, нещадно начали пылать щёки.
Владимир ворвался внезапно. Целиком охватив пространство взглядом, остановился на мне. Я сидела в том же кресле, обхватив ноги руками. Мне было неуютно находиться здесь без него, и само по себе это чувство было странным. Ведь соглашаясь на это, я думала, что буду получать удовольствие от уединения.
Мне стало неуютно от его взгляда. В его глазах плескались всполохи злости.
– Антон говорит, что ты согласилась провести эту неделю в его компании. Это так? Не люблю женщин, которые кидаются с одного мужика на другого, – прозвучало грубо и очень зло. Он порывисто приблизился ко мне, схватил бокал с шампанским, который стоял на столике, и одним глотком осушил его. А в следующее мгновенье я летела на кровать, и, как только мужчина лёг сверху, я поняла, что пропала. Ну не может быть у моей беды таких красивых глаз!
– Я задал вопрос, Оксана!
– Я не давала такого согласия, – ответила я ровно. Шаткое положение под этим мужчиной лишало разума. Неудовлетворённое тело заныло с новой силой. Злость вкупе с возбуждением, которые плескались в глубине его глаз, затягивали меня словно в омут.
– Получается, Антоха покусился на моё!
– Я ничего не ответила, когда он спросил Элю, полечу ли я. Я тогда раздумывала. Как он трактовал моё молчание, мне неизвестно…
– Так, значит, ты такие поездки не практикуешь. Почему же сейчас?
– Встань с меня, если хочешь поговорить, – выдохнула я ему в губы, прежде чем они накрыли мои. И потом поток связных мыслей прервался. Этот мужчина что-то невообразимое творил с моим телом.
Раньше я всегда полагала, что, чтобы испытать настолько яркие эмоции в постели, мне нужно крепко-накрепко влюбиться. Но, нет, я не любила! Я пылала диким, не поддающимся контролю внутренним огнём.
Его губы были везде и всюду. Меня переворачивали, сгибали, приподнимали и целовали с такой страстью, что мозги плавились, превращаясь в желе.
Я голая, а Вова полностью одет и лежит рядом, смотрит, как рвано и хрипло я дышу.
– Я ревнивый. Если Элька не сказала. В принципе мы с Арисом схожи по темпераменту. Он как Элю встретил, с катух слетел. Так что знай и желательно не провоцируй. С Антоном сам разберусь. Он не дурак, уже понял. Ты моя эту неделю и со мной везде. Есть вопросы?
Учитывая, что я сгорала от возбуждения, а желаемое освобождение не наступило, я вообще не могла сосредоточиться на разговоре. Он словно наказывал меня за что-то, не давая получить разрядку. Это сбивало с толку и немного пугало, я напоминала наэлектризованный нерв.
– Я уже сказала тебе... что… не провоцировала никого…
– Понял, – ёмкое слово вырвалось и повисло. Мужчина поднялся с кровати и вышел. И что? Мне одеваться или что делать?
Вернулся Вова с большим подносом в руках.
– Одевайся, будем разговаривать. Знакомиться. Как только прилетим, буду только трахать.
Глава 4. Ты - космос!
Сам перелёт внёс ещё больший сумбур в и без того мечущиеся мысли. Почти всё время я просидела в комнате. Не хотелось выходить и сталкиваться с Антоном. После небольшого разговора и трапезы Вова решил уснуть, причём так внезапно, что я растерялась.
Он занимал большую часть кровати, и я решила пристроиться с краю. Немного отдохнуть, перезагрузиться. Но как только разместилась на кровати, меня сходу сцапали в такие сильные объятья, словно в тиски, что я окончательно растерялась. На удивление это не напрягало.