- Есть кто дома? – Пронеслось по комнатам эхо моих слов. – Это я, Сергей, внук бабушки Татьяны.
Но, видимо, я разговаривал с тишиной, в доме не было никого. Дрожащей рукой я нащупал выключать у двери, но свет не зажегся. Открыв дверь кухни, я едва не перецепился через кем-то разбросанную обувь. Чтобы не сломать ноги, блуждая в полумраке, я вытащил телефон из кармана и включил фонарик. Запах плесени, от которого все время хотелось чихать въелся мне в нос с самого порога. На кухне царил порядок, кастрюли на местах. Грязной посуды не было. Все полки, скрывающие кухонную утварь аккуратно закрыты занавесками. Пол чистый, веник по-хозяйски стоял возле печи. Все было так, будто-то я здесь был еще вчера. Только разбросанная обувь под ногами нарушала всю гармонию. Страх накрывал меня, но я продолжил исследование дома, Моя тень миновала узкий коридор и направилась в зал. Я повернул ручку двери главной комнаты и оторопел от увиденного. На столе одиноко стояла зажженная свеча, которая мерцая тусклым светом озаряла помещение. По центру зала на двух табуретах возвышался гроб красного цвета с оббитой по краям белой бахромой. В нем лежал покойник. Крышка гроба стояла в углу опертая об трельяж с тремя зеркалами.
Раньше я видел мертвецов только в кино. Но это был не очередной фильм ужасов, а реальность, смерть находилась со всем близко, прямо в этой комнате. Я ощущал ее бездыханное присутствие. Будь со мной кто-то из людей рядом, я бы чувствовал скорбь вместо страха. Мне кажется, что малейший шорох в пустом доме заставил бы меня спасаться бегством. Любой шум, и я бы сломя голову несся к машине, подальше от этого жуткого места.
Ватными ногами я приблизился к гробу. При слабом свете пляшущей свечи, мои испуганные глаза уставились на постаревшую бабушку. На ее закаменелом лице не было никаких эмоций, лишь смертельное безразличие. Седые волосы покойницы украшали набитую опилками подушку. Ее руки с почерневшими длинными ногтями, будто из пластмассы, крестообразно застыли на груди. Ноги были укрыты одеялом. Я не верил своим глазам. Тем самым одеялом из моего кошмарного сна, со следами рваных порезов. Как же долго я искал его в детстве. Значит это был не сон. Передо мной снова прокрутилось то ночное происшествие, и мне стало еще страшней находиться в этом странном доме, да еще с мертвецом. Но мне необходимо успокоиться, это моя бабушка, и я обязан провести ее в последний путь, как требует того обычай. Преодолевая панику, я наклонился над смертельным ложе и теплыми губами поцеловал ее бескровную щеку. Такая холодная. После поцелуя я не чувствовал ни отвращения, ни страха. Только скорбь и сожаление, которое подкатывалась комом к горлу. Ведь повзрослев, я даже ни разу не проведал свою бабушку, а она, наверное, ждала меня. Но любимый внук приехал к ней только после смерти. Я сел на старый диван, стоявший в углу у стены, и схватившись руками за голову, осознал всю горечь утраты. Напротив меня лежал в гробу родной человек, а за окном ночь скрывала во мраке свои жуткие тайны.
Мне по-прежнему было страшно находиться в этом доме, но постепенно меня начало клонить в сон. Я на мгновения проваливался в сновиденья, но тут же открывал испуганные глаза, вырываясь из сладких объятий дремоты. Боясь, что стоит мне только уснуть, и мертвая бабушка вылезет из своего гроба, либо ее зловещая тень задушит меня, как в детстве. Свеча вырисовывала жуткие тени в комнате, и мне даже показалась, что у покойницы дрогнули губы. Я вскочил с дивана и приблизился к бабушке. Нет. Это всего лишь игра воображения. На ее лице не было эмоций, оно застыло с последним вздохом. Чтобы не сходить с ума, мне необходимо было дожидаться рассвета, и с первыми петухами отправиться на поиски жителей села. Но свеча продолжала медленно топить воск и играть с моим разумом. В очередной раз задержав на умершей взгляд, мне показалось как она на мгновение зашевелила тонкими пальцами на руках. Словно подзывала к себе. Я затаил дыхание и мысленно искал дверь комнаты. Пока не поздно, бежать. Но это были лишь мои фантазии. Больше не в силах смотреть на умершую, я схватил крышку гроба, и накрыл покойницу. Утром снова открою бабушку, а ночью мне так будет спокойнее. Я посмотрел на себя в зеркало трельяжа, бледное, испуганное лицо.