Оказалось, что владелец того кафе, где мы познакомились, -- ее дядя. Он увидел мой бросок с маяком и обронил, что такая картина хорошо бы смотрелась на стене между деревянными балками. И Аня тут же уговорила дядю разрешить мне попробовать свои силы в его кафе.
Признаться, я вначале здорово испугалась. Другие материалы, другие размеры, другие законы композиции, цвета, света. Я от ее предложения ощутила себя ужасно беспомощной, а потом оглянулась на свою жизнь и согласилась.
Так я стала расписывать стены.
Вначале были маленькие заказы, как вот тот первый - ниша между балками, декорирование простенков, цветочные лианы под верхним плинтусом. Все было захватывающе непростым для меня. Каждый раз - испытание, от которого зудели пальцы в предвкушении. И поиски, поиски лучших решений. Изучение чужих работ, исследование разных материалов, штудирование форумов, беседы со специалистами.
Моя любовь к живописи начала приносить мне реальный доход. Я надевала наушники, включала Анину музыку, брала краски в руки и забывала обо всем на свете.
Вот почему встреча с Аней – моя удача. Самая настоящая.
Я слизывала тающие капли мороженого и слушала ее восторженный рассказ о совершенно неизвестном мне ди-джее Марко. О том, как он повлиял на ее творчество, как она мечтала побывать на его концерте. И что он приезжает в наш город через неделю с выступлениями. Одно из которых будет в клубе «Красный лев». И Ане вчера позвонил менеджер из этого клуба и предложил сыграть на разогреве.
-- Понимаешь, я целый час сидела и смотрела на телефон. Все ждала, когда мне перезвонят и скажут, что произошла ошибка, что они все напутали.
Мы смеялись как ненормальные, танцевали, участвовали в каких-то конкурсах. И все же, я никак не могла отделаться от ощущения, что механический клоун подсматривает за нами издалека и с лукавой улыбкой качает своей головой с рыжей паклей.
Глава 2
После ярмарки я поехала навестить сестру.
Она жила за городом в пансионате «Горный ручей». Лучшее место, которое я только смогла для нее найти в нашей области. Впрочем «жила» довольно громкое слово для ее состояния.
Пропускной пункт, роспись в книге посетителей, досмотр вещей на сутулым охранником, длинная дорожка в слегка заросшем саду. Третий корпус, второй этаж, одноместная палата под номером четырнадцать.
Мне приветливо улыбнулась Мария, медсестра, дежурившая сегодня на этаже.
-- Как она? – привычно спросила я, поправляя сумку на плече.
-- Сегодня почти не капризничает, -- ответила мне Мария одной из дежурных фраз, -- Ты как раз к ужину. Покормишь?
Я кивнула и толкнула дверь в палату моей сестры.
Шесть лет прошло, а я все равно каждый раз вздрагивала, когда видела Олю. Если Андрюшка прятался за тонкой дверью, то душа моей сестры -- за семью непроницаемыми стенами. А здесь осталась лишь оболочка, едва умеющая жить.
Мы с Олей были совсем не похожи, она очень сильная, и этой силой светилась каждая черта ее лица. Черные брови вразлет, острое каре с косой челкой, глаза стального цвета, нос с едва уловимой горбинкой. В юности я искренне считала, что ей чертовски повезло с внешностью. А теперь смотрела на нее и понимала: красота -- это огонь, что подсвечивает черты изнутри. И в Оле этот огонь погас. Те же брови вразлет, те же глаза стального цвета, но, лишенные внутренней силы, они больше не завораживали, не сбивали с ног.
Исхудавшая, бледная, Оля была усажена в кресло-каталку у открытого окна. Ветер теребил ее волосы, дул в лицо. А она даже не моргала.
-- Привет. Как ты? Я хорошо. Сегодня была на ярмарке. Тебе бы там понравилось.
Безбожно вру. Оля терпеть не могла подобные развлечения. Дерзкая, острая и боевая, она предпочитала проводить выходные вместе со своей командой на стрельбище, в горах, или еще в черти каких опасных местах.
Достала расческу и принялась расчесывать ей волосы, спутанные ветром. Я привыкла к ее молчанию и научилась говорить сама с собой в этой вязкой тишине.
-- Мы с Аней сегодня пробовали мятное мороженное с базиликом и медом. Представляешь? Чего только не придумают...
Оля, в отличие от меня, всегда проводила строгую границу между простыми людьми и одаренными. Люди на земле, чтобы просто жить. А мы --- чтобы их защищать. И между нашими видами пропасть, которую никто из одаренных не видел смысла переходить. Никто, кроме меня, пожалуй.
Мало кто из обычных людей знает, что весь привычный мир рвется, будто ветхая простыня, пропуская все сильнее и сильнее нижний сумеречный мир. А мы, одаренные, не только умеем видеть эти прорехи, но и зашивать их.
Нас очень мало, какие-то доли процента от общего числа жителей земли. Не знаю, как появились одаренные, может просто по всемирному закону равновесия? Ведь если где-то что-то начало ломаться, то должны же появиться те, которые умеют все чинить.