Машину ведет, и я понимаю, что Йован просто вырубился за рулем. В лобо несется фура… Пальцы сами жмут на педальку ремня безопасности, я резким рывком бросаюсь к рулю и выворачиваю на себя.
Машина виляет, мы чудом уходим от столкновения. Но нога Йована так и жмет на газ. Изловчаюсь и с трудом снимаю её с педали. Тяжелый, зараза!
Придерживаю руль, чтобы машина ехала вплотную к обочине, пока не дожидаюсь полной остановки. Йован в отлючке падает на руль, и уши обжигает ядреный звук клаксона.
Откидываю его голову обратно на подголовник и раскладываю сиденье в горизонталь. Роюсь в бардачке на предмет бинтов, тряпок, хоть чего-то. Ничего! Надо просто уйти. Даже направляюсь к дороге, чтобы тормознуть попутку. Но одолевают сомнения. Я не посмею бросить человека… или не человека… плевать! В беде нельзя его оставлять. Я спать не смогу, если не буду знать, что после моего ухода он копыта не отбросит.
Черт! Зараза! Возвращаюсь к машине, заглядываю в багажник — тоже пусто! Срань!
По трассе мчатся автомобили. Если не остановлю хоть кого-то, Йовану крышка. Решительно выхожу на обочину и машу руками. Даже не тормозят!
О, не очень быстро едущий микроавтобус! Выскакиваю на дорогу, и водитель дает по тормозам. То-то же! Иначе бы не остановился! Приходится отпрыгнуть, чтобы меня не ударило передним бампером.
— Стойте! Пожалуйста, остановитесь! — кричу, когда машина замедляется.
Из кабины вылетает мужчина среднего возраста, в очках. По запаху человек.
— Вы в порядке? — спрашивает он, явно растерян.
— У вас есть аптечка? — сосредоточенно перебиваю его. — Мой друг умирает!
— Я ветеринар, — отвечает он, кивая на машину. — Есть что-то, но...
— Давайте сюда! — кричу я, не давая ему времени думать.
Мужчина вытаскивает из кузова машины большой ящик с красным крестом. Мы идем к машине. Йован всё ещё лежит без сознания, лицо бледное, а грудь еле поднимается. Я хватаю из аптечки адреналин и шприц.
— Что с ним? Может, стоит вызвать скорую? — спрашивает он.
— Не трогайте телефон! — резко говорю, вкалывая адреналин в бедро Йована прямо сквозь штаны.
Его тело вздрагивает. Я вдеваю нитку в иглу и начинаю зашивать самую большую рану на боку, прижимая к ней стерильные салфетки. Мужчина смотрит на меня с ужасом, но я не останавливаюсь.
— Я вызову помощь... — он достаёт телефон, но в этот момент Йован шевелится.
— Не надо. — Голос хриплый, но твёрдый.
Мужчина застывает, глаза расширяются, и он оседает на землю, бормоча что-то невнятное. Думал, что с такими повреждениями не живут, похоже.
Я смотрю на Йована, накатывают слезы. Все-таки жив, чертяка!
— Йован! Ты слышишь меня? — шепчу, продолжая зашивать рану.
— Тише, — отвечает он, его глаза всё ещё прикрыты, но голос становится увереннее.
Закончив, я отпускаю мужчину. Он уходит, оглядываясь через плечо, пока не садится в машину и не уезжает прочь.
Я смотрю на Йована. Он слаб, истощён, но определенно теперь не умрет от потери крови.
— Я... ухожу, — выдыхаю, вставая.
— Если ты хочешь сбежать, — натужно говорит он, — иди в сторону деревни Костель. Там тебя будут искать в последнюю очередь.
Я застываю.
— А что, если меня найдут? — спрашиваю, хотя слова застревают в горле. — Что со мной будет?
27. ♀
Сташа
— Ничего хорошего не будет, — отвечает Йован. — Если найдут волки Солнца, скорее всего, запрут, ведь твой отец отдал тебя им. Если Серебристые — просто убьют, потому что это ослабит Медных. А если Медные, то твой отец придумает новый способ продать тебя подороже…
Йован так и сидит за рулем, смотрит на меня усталыми глазами, но в них блестит несломленная сила. Я сижу рядом, напряжённая, готовая в любую секунду вскочить и уйти. Я знаю, что он не сможет удержать меня, просто не справится. Слишком ослаблен.
— И нигде нет мне места? — спрашиваю безжизненно.
— Как нет? Рядом со мной, Сташа, — мягко рокочет Йован. — Со мной ты будешь в безопасности.
— Знаю я, какая это безопасность! — я фыркаю, чувствуя, как злость перекрывает страх. — Пока у тебя меня не купят. Предатель! Тебе ещё наглости хватает требовать доверия?!
Он медленно тянет ко мне руку, превозмогая слабость, а я отодвигаюсь, и его ладонь безжизненно падает на рычаг переключения скоростей. Его взгляд прожигает меня насквозь, и мне даже совестно становится.
— Да, я сделал ошибку. Я выполнял приказ, не зная, что станет с тобой по выполнении. А когда узнал про Велибора, понял, что пойду против всего. Приказа, клана, собственного отца. Я выбрал тебя, Сташа.