Немного понаблюдав за Кораном Джойсом – правой рукой папы, я направилась к статуе Орлана Основателя – первого волка, ступившего на Северные земли. По легенде Орлан был проклят ведьмой из-за интимной связи с ее несовершеннолетней дочерью и намертво привязан к нашей территории. По сей день его дух обитает на Горе предков – в месте, где по преданию обесчестили шестнадцатилетнюю девочку. Эта история смущает меня по сей день, зато многие другие волки нормально относятся к ней и считают Гору действительно «святым» местом.
А ведь сколько ужаса на ней было совершено...
Сморгнув, я отогнала подальше тошнотворные мысли и сосредоточила все внимание на папе и небольшой группе молодых людей, с открытым ртом слушавших своего вожака. В этом году «взрослеющих» было мало: всего 7 человек, хотя обычно это число было больше в три раза.
— Главное, не сдерживайте свою суть. Выпустите ее на волю, иначе оборот пройдет в муках. — Помню, как эти же слова мне лично говорил папа.
Он очень переживал за меня, так как из-за проклятья боялся потерять любимую дочь. Меня и саму тогда трясло, что неудивительно. Было и страшно, и желанно. Я с замиранием сердца ждала того момента, когда взгляну на папу не с высоты своего роста, а с... Как же я тогда хотела походить на него. Переродиться в огромную черную волчицу с шерстью, похожей на смоль. Или скорее на тьму. Стать самой ночью. Стать ее тенью.
Но это все грезы...
Улыбнувшись не то воспоминаниям, не то надежде, горящей в глазах молодых волков, я решилась подойти ближе к отцу. Заметив мое приближение, он отвлекся и, ласково улыбнувшись, подозвал меня к себе, помахав рукой.
— Думаю, все вы знаете, кто эта юная леди, — чуть мягче произнес папа, глядя на ребят. — Но я напомню: моя дочь – Лииса. Сегодня она станет вашей Лунной и займет место в центре календаря. Сегодня она станет вашим сторожем и хранителем сущности.
— Но она ведь не волк. — Растерянно сказала единственная девушка группы и тут же закрыла рот ладонями.
— Берета! — шикнул на девушку стоявший рядом с ней невысокий белокурый паренек.
Приглядевшись, я смогла рассмотреть их схожесть. Идентичный курносый нос, острый подбородок, тонкие губы и большие светло-серые глаза. Может, ребята и не были близнецами, хотя казались таковыми, но точно являлись родственниками.
Почувствовав, что энергетика папы стала тяжелее, я взяла слово:
— Да, я не такая, как вы, — голос дрожал, выдавая волнение, но я попыталась скрыть его. Получилось не очень. — Но это не значит, что я – обычный человек. Во мне течет кровь двух альф – чистокровных альф. Я обладаю их энергетикой и запахом. Я обладаю их слухом и нюхом. Пусть у меня нет сущности, но я тоже оборотень. По рождению. По крови. По духу.
Не знаю, откуда взялись подобные слова в моей голове. Я просто говорила то, что чувствовала. Никогда не могла поделиться подобным, а сейчас мне было так легко, что...
— Красивые слова. Вдохновляюще. — за спиной аплодисменты.
Низкий глубокий голос говорившего вибрацией пронесся под моей кожей. Желудок скрутило от ощущения чего-то плохого.
Обернувшись, я наткнулась взглядом на серьезное лицо высокого статного мужчины. Ни его энергетика, ни его мимика не выдали ни одной эмоции. Даже глаза казались безжизненными. Лишь чем-то скрытым глубоко внутри меня я чувствовала, что этот оборотень опасен.
— Я так понимаю, это твоя дочь, Джек. — Продолжил мужчина, осматривая меня цепким почти сканирующим взглядом.
Показалось, что заглянули в самую мою суть, вывернув все нутро наизнанку. Забравшись туда, куда даже я не позволяю себе порой заходить.
— Верно, — сдержанно кивнул отец, сделав ко мне шаг навстречу и положив горячую руку мне на поясницу. — Родная, Александр Ловид – вожак Южной стаи.
— Можно просто Алекс, — обольстительно улыбнулся мужчина, приблизившись ко мне и взяв меня за руку.
Его поцелуй обжег кожу так, словно ее обласкали языки пламени. Мне дико хотелось одернуть руку, пока горячие губы мужчины прикасались к тыльной стороне моей ладони, но я держалась.
— Насчет запаха не солгали – он невероятен, — оторвав губы от моей руки, произнес Александ.
Его плутовская улыбка подогнала к моему горлу комок тошноты. Борясь с желанием вытереть руку о джинсы, я через силу улыбнулась. Хотя, наверное, эта улыбка больше напоминала гримасу.