Глава 38
Через несколько часов Эрик подъехал к дому Петра. Выйдя из машины в приподнятом настроении, Эрик огляделся. Не заметив никого поблизости, он направился к дому.
Войдя в дом, он пошел в гостиную.
Петр стоял у бара со стаканом виски в руке и презрительно смотрел на гостя.
Эрик ни слова не сказал ему, а сразу направился к бару и тоже налил себе виски.
Не спеша отпив из стакана, Эрик уселся в кресло. Напротив него на диван присел Петр, который нетерпеливо смотрел на гостя.
– Это то, что я просил? – Эрик кивнул на бумаги, лежащие на столике.
– Да. Эти документы сделают тебя совладельцем моего бизнеса, – трясущейся рукой Петр указал на бумаги, лежащие справа от него, – А это документы на перевод тебе двадцати миллионов. Тебе остается вписать свое полное имя и номер счета, – вяло договорил Петр и потер глаза.
Эрик взял бумаги и внимательно изучал их в течение пятнадцати минут.
– Ты со своим юристом хорошо поработали, – довольно отметил он, вставая, – Теперь мой юрист проверит их и удостоверится, что в них все правильно.
– Нет! – Петр вскочил с дивана и замахал руками. – Ты сказал, что сразу мне скажешь, где скрывается Филат.
– А сейчас я передумал! Ничего страшного, подождешь еще немного, – Эрик развернулся и пошел к выходу.
Внезапно жесткая рука сзади его остановила, он обернулся, и кулак обрушился ему в челюсть. От неожиданности Эрик пошатнулся.
– Ты скотина! – орал Петр, – Быстро говори, где эта тварь, убившая мою дочь, а иначе я позвоню в полицию, и тебя задержат как соучастника, – он замахнулся еще раз, но не успел нанести удар, Эрик его опередил, ответив ударом в лицо.
Петр схватился за нос, продолжая орать.
– Скотина! Быстро говори, где он!
– Успокойся, папочка, – иронично прошипел Эрик, – Когда я получу все, что хочу, и когда ты признаешь меня своим сыном, тогда и получишь сведения.
– Да ты никогда не был моим сыном и никогда не будешь им, – орал Петр так, что слюни разлетались во все стороны, руки ходили ходуном от нервного напряжения, – Ты жалкое отродье жалкого садовника! Я сразу не сказал тебе правду, потому что верил, что ты знаешь, где Филат, а сейчас я вижу, что ты просто жалкое дерьмо, которое только и умеет шантажом получать то, что хочет.
– Что ты сказал? Я сын садовника? – прошептал Эрик.
– Да. Так что никакой семьи у нас не будет, можешь не надеяться, – гневно отрезал Петр. – Дочь у меня одна, а ты никогда не был и не будешь моим сыном.
Эрик не верил услышанному.
– Нет, это неправда! Ты просто не хочешь меня признавать, – он попятился назад, мотая головой.
– Это правда! И тебе придется с этим смириться, – Петр направился к книжному шкафу и достал оттуда бумагу, которую протянул Эрику, – Это результаты анализа на установление отцовства, и там сказано, что я не твой отец.
– Откуда это у тебя? – промямлил Эрик, осторожно взяв документ.
– Когда ты родился, я давно подозревал жену в изменах. Я не поверил, что ты мой сын, поэтому и сделал тест ДНК, подтвердивший мои подозрения. Жена перед твоим рождением шлялась с садовником, пока я был на работе, – Петр подошел к бару и налил полстакана коньяка, который залпом выпил. – Так что не получишь ты никакой семьи, никакого имущества, а я не получу обратно дочь, которая и так уже мертва, – упавшим голосом безнадежно проговорил Петр.
Эрик, глядя в бумагу, в оцепенении простоял пять минут.
– В общем, если тебе нечего сказать, то убирайся отсюда и дай мне спокойно запить горе, потерю моей единственной дочери. Мне теперь не для чего жить, – Петр налил очередную порцию коньяка.
– Я тебе не верю! – прошипел Эрик, двигаясь к нему, – Если ты не согласишься на мои условия, то никогда не сможешь поквитаться с убийцей твоей дочери. Значит так, – голос Эрика снова зазвучал уверенно и жестко, – Если даже я не твой сын, то все равно получу имущество и семью, которой у меня никогда не было, которой ты меня лишил. Так что ты ждешь до завтра, я подписываю бумаги, ты получаешь сведения о Филате и меня в качестве сына. Все равно детей у тебя больше нет, так что не отказывайся, вот я твой сын, – Эрик раскинул руки, приглашая Петра обняться.
Но вместо объятий получил лишь взгляд, полный ненависти и призрения. Затем Петр громко рассмеялся, подошел вплотную к Эрику и твердо заявил, глядя ему в глаза.
– Ты никогда не будешь моим сыном! Никогда! Даже если ты поселишься в этом доме и будешь называть меня отцом, я все равно никогда не признаю тебя своим сыном! Слышишь? Никогда! У меня одна дочь – это Лиза, и я умру с мыслью, что единственная моя настоящая наследница – она.
От увиденной в глазах Петра ярости и ненависти до Эрика вдруг дошло, что никакой семьи у него уже не будет. Все надежды на обретение отца, семейного дома рухнули. У него закружилась голова. Слова про Лизу – единственную наследницу Петра, разбили Эрику сердце.