Гермиона взмахивает палочкой, собирая разлетевшиеся бумажки, и думает о том, что история циклична.
Краем глаза она поглядывает на Малфоя.
Он так и застыл, уставившись в стену, и даже не пытается пригладить растрёпанные волосы. Его поза скованная, всё тело в напряжении, и спина неестественно прямая. Он не шевелится и даже дышит совсем беззвучно.
Но когда последний лист оказывается в стопке и Гермиона уже убирает её в карман, Малфой вдруг поворачивается и напряжённо произносит:
— Грейнджер, есть ещё кое-что. — Гермиона медленно поднимает взгляд на него, и волна паники захлёстывает её, когда она думает, что Малфой заговорит о произошедшем, но он удивляет её: — Пожиратели готовят нападение на дом Тонксов.
Гермиона вздрагивает.
— Я… Я думаю, — несмело говорит он, — вы можете отбить его. Если он важен, — он нервно облизывает припухшие губы.
— В смысле?
Голос Малфоя ниже, чем обычно, и несколько охрипший, и этот звук гулко отдаётся у Гермионы в животе. Ей сложно сосредоточиться на его словах.
— Они уверены, что там будет мало людей. Они ждут такой же успех, как в доме Пруэтт.
Гермиона застывает, пытаясь осмыслить услышанное.
Малфой глубоко вздыхает, несколько раз сжимает и разжимает кулаки, а после отбрасывает волосы с лица и, вернув свой серьёзный тон, начинает подробно описывать детали.
Он рассказывает, как с его точки зрения легче всего будет отразить нападение, сколько им потребуется бойцов, какие потери они могут понести в худшем и в лучшем случаях.
Гермиона направляет все силы, чтобы заставить свой мозг соображать, и пытается запомнить всё, что он говорит. Она понимает, что это важно, важнее всего остального, но мысли сами собой то и дело возвращаются к произошедшему, и Гермиону разрывает от напряжения.
Она хочет лишь упасть в кровать и проспать сутки подряд. Без лишних размышлений и без сновидений.
Гермиона незаметно щипает себя за руку, чтобы сосредоточиться на словах Малфоя.
Когда он заканчивает говорить, она тихо благодарит его, чувствуя, как горят кончики ушей, и собирается наконец аппарировать.
Ей многое предстоит обдумать.
— И, Грейнджер, — напоследок снова окликает её Малфой, и Гермиона замирает, — постарайся не умереть.
Она вздыхает.
— И ты.
***
Гермиона берёт на себя ответственность настоять на плане Малфоя, и Орден действительно отбивает атаку Пожирателей.
Дом Тонксов оказывается в безопасности ценой лишь нескольких раненых.
При следующей встрече Гермиона горячо благодарит Малфоя сама, а также передаёт благодарности Люпина от имени всей семьи Тонкс. Она не сама так решила, Ремус правда попросил её.
И когда Малфой смотрит на неё долгим нечитаемым взглядом и просто кивает, Гермиона почему-то решает рассказать ему про племянника.
Они снова сидят рядом на диване и, хотя места достаточно, немного соприкасаются локтями, и Гермиона чувствует тепло тела Малфоя, а также лёгкий, но уже такой знакомый аромат его парфюма и кожи. Малфой не прерывает и никак не комментирует её рассказ.
Тедди Люпин — дитя войны, которое пока ещё об этом не знает и живёт обычную детскую жизнь. Это вечный цикл, который не может прервать ничего. Поцелуй матери, объятия отца, песня на ночь, голодные крики и колики, смех и плач. Рост, развитие и постепенно превращение в настоящего человека.
— …Ему лишь три месяца, но иногда Тонкс стоит с ним во время общих собраний, а он начинает заливисто смеяться, и никто не может удержаться от улыбки, — Гермиона мягко улыбается, смотря в потолок. — Я думаю, что он напоминает всем, за что мы боремся.
Гермиона уверена, что Тедди вырастет достойным своей семьи. Иначе и быть не может.
Она переводит взгляд на Малфоя и вдруг добавляет:
— А ещё он постоянно непроизвольно меняет цвет волос, но чаще всего остаётся с таким, как у тебя.
Гермиона смотрит на его волосы, которые в отблесках пламени будто слегка светятся, а потом глазами скользит по его лицу и натыкается на внимательный взгляд Малфоя. Это один из тех взглядов, которые она никак не может постигнуть.
Они молчат с минуту, и на мгновение Гермионе кажется, что Малфой снова её поцелует. Но он несколько раз мигает и тихо бормочет:
— Метаморфы очень странные.
Она мотает головой, стряхивая ощущение разочарования, и улыбается комментарию Малфоя.
Когда Гермиона прощается с ним, то снова заглядывает в глаза, и в этот раз ей кажется, что та тёмная эмоция, которую она увидела в его взгляде в день их первого поцелуя, наконец меркнет, уступая чему-то новому.
Гермионе страшно признать самой себе, что её привлекает это изменение.
***
— …Их лагеря располагаются вдоль Северна вот здесь, — Малфой тыкает пальцем в место на карте, — вот тут и тут. Они хотят захватить магическую часть Глостера и Челтнема, — он проводит линию вдоль реки, соединяя города, — а после двинуться в сторону Вустера. Магловские потери, как понимаешь, их не особо интересуют, — Малфой вскидывает взгляд на Гермиону и, дождавшись её кивка, заканчивает: — Пока что это всё, дальнейшее движение будет зависеть от успехов на этом направлении.
Гермиона неопределённо кивает и ещё раз оглядывает карту, пытаясь уложить в голове услышанное.
Малфой рассказывает про движение Пожирателей со стороны Бристоля на север, сдаёт координаты их местоположений, описывает планы с точностью до малейших деталей.
Гермиона понимает, что он даёт всю информацию, которая только может им понадобиться. Но назойливая мысль, волнующая её последние пару дней, не даёт покоя и сейчас.
Видимо, это отражается на её лице, потому что Малфой замечает:
— Тебя беспокоит что-то ещё.
Гермиона кидает на него подозрительный взгляд, и он пожимает плечами.
— Когда ты так активно думаешь, твоё лицо приобретает это пугающее выражение, будто ты планируешь ни много ни мало порабощение мира.
Гермиона хмурится от подобного сравнения и поджимает губы. Она молчит несколько секунд, но Малфой смотрит на неё, приподняв одну бровь, и она сдаётся:
— Просто это всё, — она обводит широким жестом карту перед ними, — не имеет никакого смысла.
Малфой хмыкает.
— О, идёт четвёртый год войны, а ты задумалась о смысле. Так держать, Грейнджер.
Гермиона не реагирует на подкол и раздражённо складывает руки на груди.
— Нападения Пожирателей беспорядочны. В них нет совершенно никакой закономерности. Месяц назад они разгромили пять крупных городов, а теперь двигаются ровным строем вдоль Уэльса, захватывая стратегически неважные пункты. Чего они вообще пытаются добиться?
— Теперь тебя заинтересовали их цели, — бормочет Малфой, — вовремя. Ты как всегда вовремя.
— Ой, замолчи, — отмахивается от него Гермиона, и глаза Малфоя удивлённо округляются. — Это всё похоже на отвлечение внимания. Будто Волдеморт тянет время или что-то вроде того. Но какой вообще у него план?
Малфой, справившись с шоком, неопределённо пожимает плечами.
— Если бы я знал, Грейнджер, я бы, наверное, поделился с тобой, — несколько раздражённо отвечает он.
Гермиона вздыхает и, ещё раз глянув на карту, переводит взгляд на Малфоя. Она не собиралась обсуждать с ним это, но раз уж эта тема зашла, теперь, возможно, самое время спросить у него ещё кое о чём, что занимает её мысли.
— У Кингсли и Люпина есть теория, — она внимательно всматривается в его лицо, чтобы уловить малейшие изменения. — Теория, что Волдеморт уже сделал или готовится сделать новые крестражи и всё происходящее — это просто прелюдия, пока он не перейдёт в новую стадию войны, уже не боясь за свою жизнь.
Малфой невозмутимо смотрит на неё в ответ и вдруг серьёзно произносит:
— У него не осталось больше крестражей.
— Но откуда ты?..
Он трёт рукой лицо и, отведя взгляд, говорит: