— Почему ты позвал меня?
Малфой гулко вздыхает, и она вновь поднимает на него взгляд, впрочем, даже не надеясь прочитать эмоции на его лице.
— Мой отец достал предмет, который нужен Волдеморту, — просто говорит он.
Гермиона морщится и сжимает пальцами переносицу.
— То есть это всё было отвлечением внимания.
Малфой устало ухмыляется.
— Ну, зачастую ты всё-таки бываешь права.
Гермиона отнимает руку от лица и вскидывает на него удивлённый взгляд. Малфой неопределённо пожимает плечами и наконец опускается на диван.
Вдруг до Гермионы доходит:
— Получается, даже если Орден победил сегодня на поле боя, то…
— …всё равно проиграл стратегически, — заканчивает Малфой.
— Нам надо что-то предпринять, — шепчет Гермиона и опускает взгляд на свою руку. Кожа в грязи и крови. Она сжимает и разжимает кулак, и посередине ладони остаются светлые полумесяцы от ногтей, разрезая тёмно-бурые разводы.
— Вы можете воспользоваться планами поместья Лестренджей, — напоминает Малфой и вдруг изменившимся тоном добавляет: — Я могу повторить какие-то детали, если ты не запомнила после того раза.
Гермиона вспыхивает и, проигнорировав его намёк, поспешно отвечает:
— Да, я поговорю об этом с Кингсли и Люпином. И о предмете тоже. — Она внимательно смотрит на него: — Ты знаешь, что это?
— Это портрет, — Малфой морщится. — Но я не знаю, чей он. И я не знаю, откуда Люциус взял его.
— Все крестражи Волдеморт делал из вещей, которые почему-то были важны ему, — медленно произносит Гермиона. — Но чей портрет будет подходящим? Мы можем попробовать догадаться.
Губы Малфоя слегка дёргаются, и он закатывает глаза.
— Существует великое множество выдающихся портретов. Но Пожиратели нанесли удары по всей Британии, занимая Орден, ради того, чтобы достать именно этот. Он должен быть заметным.
Гермиона неопределённо кивает и задумывается.
— И правда. Это… это может дать нам какую-то информацию, — она открыто смотрит на него и несмело приподнимает уголки губ. — Это всё очень важно. Спасибо… Драко.
Он передёргивает плечами и раздражённо проводит по волосам, его глаза мерцают.
— Грейнджер, только вот не надо теперь разводить сентиментальность.
Она удивлённо распахивает глаза и несколько раз моргает.
— Но я ведь просто…
— Спустя три месяца ты наконец соизволила ослабить свою хватку и этот вечный контроль, спасибо большое, но не делай вид, что это что-то меняет. — Она ошеломлённо выпрямляется в кресле, отчего её рука неестественно изгибается. Малфой провожает это движение взглядом и спрашивает, прежде чем Гермиона успевает открыть рот, чтобы осадить его: — И что у тебя с рукой?
Гермиона хмурится и от резкой смены его настроения, и от вопроса. Ей больше было по душе, когда он игнорировал её состояние.
— Заклинание Онемения. Я выпью зелье, когда вернусь.
Малфой вдруг цокает языком, снова закатывает глаза и что-то ворчит себе под нос.
— Я знаю контрзаклинание, — говорит он после таким тоном, словно совсем не собирался это произносить.
Гермиона приподнимает брови.
— Контрзаклинание? Но я не…
— Оно действует быстрее, чем зелье, и хотя боль присутствует, она остаётся лишь на пару минут, — перебивает он.
Гермиона неуверенно косится на свою руку и вновь переводит взгляд на Малфоя. Она колеблется. Она сама уже однажды вылечила его, поэтому, наверное, это нормальное предложение с его стороны. К тому же целители Ордена наверняка и так будут очень заняты после всего случившегося, а восстановление онемевшей конечности обычно действительно совсем не приятный процесс.
Но Гермионе всё равно до сих пор кажется странным вот так сдаться на милость Малфою. Тем более после его слов. Но он выглядит так, как будто надеется, что она не согласится, поэтому Гермиона спрашивает:
— Что нужно делать?
— Для начала пересесть поближе, чтобы я не посылал заклинание через всю комнату.
Его голос звучит грубо и резко, но Гермионе отчего-то кажется, что таким образом Малфой пытается прикрыть неловкость их положения. Она размышляет ещё мгновение, но всё-таки решается. Тяжело сглотнув, Гермиона встаёт и быстро пересекает комнату, присаживаясь на диван рядом с Малфоем.
Знакомое положение.
Знакомое и немного опасное.
— Сколько поражено? — отрывисто спрашивает он и наклоняет голову, уставившись на её руку.
— Рука полностью.
Гермиона пытается повести плечом, но чувствует лишь отголосок напряжения в мышцах, рука слегка вздрагивает, но полноценного движения не выходит. Малфой, сузив глаза, наблюдает за её попыткой.
— Здесь?
Она вздрагивает, когда его ладонь опускается ей на плечо. Ощущение странное: она чувствует тепло его ладони лишь частично, и когда он перебирает пальцами, одно прикосновение обжигает, а другое кажется совсем поверхностным.
— Где-то здесь, да.
Малфой ощупывает её мышцы, и Гермиона смотрит на него снизу вверх, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Из-за положения его головы она не может увидеть выражение глаз и лишь наблюдает, как морщина прорезает его лоб, пока он сосредоточенно дотрагивается до её плеча, локтя, предплечья, запястья…
Его движения уверенные, но осторожные. Гермиона неожиданно для себя чувствует сожаление из-за того, что не ощущает прикосновений.
Одной рукой Малфой продолжает удерживать её запястье, а второй вскидывает палочку. Прежде чем Гермиона успевает что-либо спросить, он прочищает горло и начинает нараспев произносить длинное заклинание, ведя палочкой в сложном размашистом движении.
Гермиона замирает.
Она растеряна от всего навалившегося на неё: мучительный бой, неприятное заклинание, изматывающий разговор с Малфоем, его странный агрессивный всплеск… И сразу после — предложение помочь.
Гермиона вдруг думает, что, возможно, это он манипулирует ей в своих интересах, а она наивно ведётся, не в состоянии заметить подвоха.
Впрочем, у неё есть и другая теория. Он попросту не верит ей и всё ещё отказывается подпускать ближе. Эта мысль отчасти сердит Гермиону, отчасти задевает.
Малфой заканчивает произносить заклинание, но продолжает взмахивать палочкой, постукивая кончиком по коже. Рассеянно наблюдая за движением его руки, Гермиона улавливает знакомые очертания и говорит:
— Я видела это заклинание в книге Снейпа. Это он научил тебя?
Малфой кидает на неё быстрый взгляд сквозь ресницы и кивает.
— Когда в меня в первый раз попало такое заклинание, то поразило всю ногу и я провалялся три дня, — отвечает он. — Зелье помогало слишком медленно, а боль была ужасная. Снейп применил это заклинание, а после научил меня использовать его.
— Я должна была встретиться со Снейпом, чтобы он показал мне некоторые заклинания, — поддавшись порыву, делится Гермиона. — Но он не пришёл.
— Заклинания? Какого рода?
— Целительская магия.
В его взгляде мелькает интерес.
— Нашла что-то, чего не знаешь? — бормочет он и вдруг осекается: — Ты сказала, что Снейп не пришёл?
Гермиона мотает головой:
— Никто из Ордена не видел его несколько дней.
Малфой замирает и подозрительно щурится.
— Его не было в Глостере и Челтнеме, я видел оба отряда. Но… — он поджимает губы и возводит глаза к потолку, раздумывая о чём-то, а после мотает головой, словно отбрасывая какие-то мысли. — Но он мог быть в любом другом месте. Думаю, что он скоро объявится.
Гермиона пожимает здоровым плечом.
Малфой вновь проводит ладонью по её руке и массирует какие-то точки на ладони, потом с нажимом проводит по каждому пальцу. Гермиона видит, как проминается кожа, но ничего не ощущает. В груди что-то ёкает, и Гермиона чувствует, что завидует сама себе. Эта мысль смущает её.
— Ты часто лечишь себя? — спрашивает она, чтобы нарушить тишину.
Гермиона понимает, что ступает на опасную территорию. Хоть она уже и видела его после пыток и в тот раз он даже рассказал, что произошло, это явно не та тема, на которую Малфой хочет распространяться.