Ей хочется накричать на него, хочется устроить истерику на ровном месте, хочется взять его за плечи и грубо встряхнуть, чтобы эта маска наконец треснула без возможности восстановиться вновь.
Но она… понимает.
Гермиона осознаёт, что он не хочет чувствовать себя уязвимым перед ней, и в этот раз она даёт ему возможность отступить.
Она вздыхает и мирно произносит:
— Мы будем аккуратнее, Драко. Я понимаю и предупрежу Кингсли и Люпина, — она стойко выдерживает его очередной колкий взгляд и ещё более мягким голосом добавляет: — Кстати, Кингсли просил передать тебе, что теперь для Ордена поиск крестража — первостепенная задача. Поэтому любая информация о нём — самая ценная.
Он взирает на неё несколько мгновений и едко кидает:
— И самая убийственная.
А после аппарирует прочь, не оставляя шанса возразить.
***
Пока все вокруг обсуждают, что делать с нападением на Ракушку, Гермиона думает о его перепадах настроения и о том, сможет ли она когда-нибудь к ним привыкнуть.
Она снова размышляет о воспитании Драко Малфоя и том, как оно конфликтует с той ситуацией, в которой он оказался.
В нём всю жизнь культивировали преданность семье и определённые устои, а теперь он предаёт всё то, на чём вырос. Ещё и не до конца понятно ради чего.
Хватает ли ему причин или он действует по наитию? Почему на самом деле он поступает так, как поступает?
Ради матери?
Гермиона не уверена, что когда-нибудь узнает правдивые ответы на эти вопросы.
Кроме того, теперь в уравнение добавилась ещё одна переменная, которую невозможно игнорировать.
Их — громкое слово — отношения.
Гермионе интересно, как он относится к ней после всего случившегося. Жалеет ли о произошедшем? Думает ли о ней столько, сколько она сама думает о нём? Мучают ли его вопросы чистоты её крови?
И как вообще Малфой справляется с очевидным влечением к ней, к Гермионе Грейнджер?
Является ли это проблемой? Страдает ли его гордость?
И главное, что он планирует делать с этим дальше?
Эта вереница вопросов грозится никогда не закончиться.
***
Малфой не соврал.
Отрядов два, но они больше, чем Орден привык.
Когда они понимают это, то пытаются перегруппироваться, но менять план в процессе тяжело, и они не успевают договориться о хоть сколько-нибудь логичных схемах, когда им приходится разделиться и отбиваться почти наугад.
Члены Ордена Феникса на своей территории, они знают её лучше врага и имеют неоспоримые преимущества. Пожирателям не получилось застать их врасплох, благодаря предупреждению Малфоя.
Но они все равно проигрывают.
В этот раз Гермиона не в состоянии различать, кому принадлежит то или иное тело. Трупы повсюду, и в большинстве своём это Пожиратели, их здесь как пушечного мяса, но Гермиона знает, что не все. Здесь есть её друзья, близкие и просто знакомые.
Но она пока жива, поэтому, чтобы не присоединиться к ним, двигается без передышек и лишних мыслей.
Её слепят вспышки заклинаний, и от пыли режет глаза, но она не может позволить себе прикрыть их ни на мгновение.
Она помнит план: уменьшить количество Пожирателей, оттеснить подальше от дома, вынудить бежать, а после вернуться обратно и наложить на дом защиту. Но Гермиона слишком быстро понимает, что эти задачи невыполнимы.
Она сражается с тремя одновременно и почти прижимается спиной к стене коттеджа, не в силах поменять расстановку сил. Кидая очередное заклинание, Гермиона осознаёт, что придётся перейти к запасному плану.
Она ставит щит, приседает, резко вскакивает и бросается в сторону, пока Пожиратели на две секунды теряют её из вида. Гермиона забегает в дом, зная, что на первом этаже уже идёт бой.
Договорённость была простая: если Пожиратели сумеют прорваться внутрь дома, все оставшиеся на верхних этажах должны перенестись в другие убежища, не рискуя собой. Но Гермиона сомневается, что никто не станет геройствовать, поэтому бежит по лестнице, беспорядочно колдуя на ходу.
Она должна убедиться, что внутри никого не осталось, а после сможет заново оценить обстановку и помочь тем, кто сражается внизу.
Кто-то кидает ей вслед заклинание, и Гермиона перепрыгивает через несколько ступенек, но валится на лестничном пролёте, подвернув ногу. Она бьётся коленями, царапает руки об осколки камней и старается подавить кашель от взметнувшейся волны пыли и грязи. Пыль оседает, она видит врага и снова стреляет. Убедившись, что попала в цель, неловко вскакивает, борясь с болью в колене, и поднимается дальше по ступенькам.
Движения привычные, заклинания легко слетают с губ, лишь ранения каждый раз разные. И боль — тоже не повторяется, никогда не даёт по-настоящему привыкнуть. Но Гермиона сжимает зубы и торопится наверх.
Оказавшись на втором этаже, Гермиона чувствует вибрации взрыва, прогремевшего где-то внизу, и ждёт, что пол вот-вот обрушится у неё под ногами, но делает шаг, другой, ещё один и бежит к комнатам.
За окнами такая плотная завеса дыма, что даже вспышки заклинаний выглядят блеклым свечением. Сражение на улице в самом разгаре.
Гермиона распахивает первую дверь. В комнате никого. Она удовлетворённо выдыхает, покрепче перехватив палочку.
Ещё три комнаты — ей надо спешить. Гермиона слышит треск и чью-то ругань, но звуки отдалённые, поэтому она недолго акцентирует на них внимание. Во второй комнате две кровати и шкаф, осколки стекла на полу и — спасибо Мерлин! — снова никого.
Гермиона выходит в коридор: слева ещё две двери, их ручки блекло блестят в полумраке, а справа за окнами уже рассеивается дым. Вдалеке виднеется море. Гермиона медленно вдыхает грязный воздух и движется дальше.
Не успев сделать и пары шагов, она краем глаза замечает его.
Пожиратель смерти незаметно вырастает у Гермионы за спиной и замирает, наставив на неё палочку.
Она видит рослую фигуру, тёмную мантию, серебристую маску и думает, что хочется кричать, но знает — крик не поможет.
Прежде чем она успевает развернуться, её толкают к стене.
Гермиона спотыкается, но удерживается на ногах, поворачивается боком и пытается поднять палочку, но Пожиратель, в мгновение оказавшийся рядом, грубо отталкивает её руку и, схватив за мантию, притягивает к себе.
— Я предупреждал, что вас не должно быть здесь, — шипит Малфой прямо ей в лицо.
Гермиона узнаёт его серебристые глаза под маской. Холод ужаса, успевший охватить её, отступает.
Она переводит дыхание и, упрямо глядя на него, выпаливает:
— Это одно из основных наших убежищ, Малфой. Благодаря твоей информации мы усовершенствовали план, послав вдвое больше людей.
— Чтобы вдвое больше погибли? — резко спрашивает он, и Гермиона дёргается, словно от пощёчины. Её сердце продолжает колотиться, заглушая мысли, но его голос громче и того, и другого. — Как вы собираетесь защитить дом, если они уже здесь?
Она судорожно втягивает воздух и смотрит на Малфоя, который замер напротив с расширившимися от гнева глазами. Он снова показывает свои эмоции, и почему-то Гермиона чувствует удовлетворение.
— У нас есть вариант, мы наложим защиту, нам надо только зачистить территорию…
— Дом уже полуразрушен!
— Мы сможем починить его!
— Грейнджер, — он рыкает и пихает её. У неё на спине саднящая рана, и когда Малфой вжимает её в стену, Гермиона скрипит зубами от боли. — Не всё разрушенное стоит бросаться чинить. Иногда необходимо остановиться. Вам ничего не поможет. У Пожирателей нет варианта отступить сегодня.
— Но нам нужно…
— Вам нужно уходить! — рявкает он. — Грейнджер, пожалуйста.
Эти слова заставляют Гермиону замереть.
Он непреклонен, и, хоть его слова жестоки, он прав.
Она хмурится, взирая на него, и чувствует, как горло сжимается от прилива адреналина, а лёгкие жжёт из-за пепла, пыли и близости Малфоя. Он смотрит на неё через небольшие отверстия в пугающей маске, но Гермиона легко может представить, как выглядит его лицо.