— Ох, — она поджимает губы, обдумывая, что сказать. — Я вернулась на Гриммо. Мы с Кингсли много обсуждали какие-то дела… Думаю, это было связано с портретом, но я не помню точно, всё в лёгкой дымке. Кажется, было планирование каких-то операций. Мы собирались встретиться с одним поставщиком ингредиентов для зелий, которого знал Чарли… Чарли Уизли… — она запинается, когда боль резко колет в висок.
Туман в голове вдруг становится гуще, и Гермиона моргает несколько раз, будто это может помочь, и непонимающе смотрит на Малфоя.
Его глаза сверкают. Руки на столе напряжённо сжимаются.
— Не торопись, — предупреждающе произносит он.
Гермиона глядит ему в глаза и вздрагивает. Его вид почему-то вызывает волну беспокойства.
— Я не помню, что случилось, — испуганно сообщает она, чувствуя, как во рту вмиг пересохло. — Что-то случилось, но я не помню что.
— Грейнджер, пожалуйста, — он просит, делая особый акцент на этом слове, — пожалуйста, не думай обо всём сразу.
Она прикрывает глаза и прислушивается к нему, стараясь упорядочить сумбурные мысли и переключиться.
— Он погиб. Что-то случилось, и он погиб, и я сообщила об этом, когда вернулась. Я посылала письмо Рону, — медленно произносит Гермиона. — И я… я была виновата в этом?
Её настигает прилив паники, и страх расползается по спине, обжигая холодом.
— Посмотри на меня, Грейнджер.
Она вдруг чувствует боль. Очень много боли.
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Гермиона распахивает глаза; Малфой выглядит одновременно взбешённым и огорченным, но заметно старается держать себя в руках.
— Я не знаю, как рассказать об этом, чтобы ты снова не…
— Я чувствую себя нормально, — прерывает она.
— В прошлый раз ты тоже так говорила, — сердито кидает он.
— Драко, правда, я в порядке. Просто прихватило, это ничего страшного, я могу с этим справиться.
Она не уверена в правдивости своих слов, но ей нужно знать, что случилось.
Малфой качает головой.
На его лице проступают желваки, когда он крепко сжимает челюсть. Смотря на него, Гермиона старается отвлечься и оставаться в сознании. Она не может допустить повторения того раза.
— Дай мне руку, — сквозь зубы цедит он.
Звучит почти агрессивно, хоть Гермиона и видит по его взгляду, что он пытается смягчиться.
Она опасливо протягивает ему ладонь и, только вытянув руку, понимает, что её трясёт.
Она хмурится. С ней это иногда происходит. Она не помнит с какого момента.
Но такое бывает.
Малфой цокает и переплетает их пальцы, сжимая её ладонь.
— Не торопись, — вновь просит он. — Медленно опиши, что ты помнишь.
— Мы аппарировали на место. Нас было трое, — отрывисто говорит она. — Но это была ловушка, нас встретили Пожиратели. Мы сражались, а потом я вернулась. Одна.
Гермиона понимает, что в её памяти точно есть пробел. Прямо между тем, как она отбивалась от заклинаний, спускаясь в подвал дома, и тем, как вернулась в штаб на Гриммо.
— Что там произошло?
Он колеблется, но всё же отвечает:
— Там была Беллатриса.
Её пальцы в его руке судорожно вздрагивают, будто их пробивает конвульсия. Гермиона испуганно стискивает кулак, и Малфой мягко обхватывает его своей рукой.
Гермиона еле сдерживает всхлип. Её ладонь настолько меньше его, что помещается почти полностью.
— Отправляйся домой прямо сейчас и ляг, — вдруг вкрадчиво говорит он, — у тебя может случиться приступ.
Старательно дыша, Гермиона приоткрывает рот и снова закрывает, не зная, что сказать. Его самообладание и стойкость удерживают её в реальности, не дают воспоминаниям прорваться и навести хаос. Она знает, что если допустит одну лишнюю мысль — то случится взрыв. Снова. Как он и предупреждал.
Но она считает собственные вдохи и выдохи, смотря Малфою в глаза, и знает, что может справиться. В этот раз у неё получится. Она сама контролирует свой разум и не поддастся порыву.
— Грейнджер, — окликает он её. — Ты можешь это сделать?
Она поспешно кивает.
— Да.
Да, она может. Она справится.
Он дотрагивается до её ладони второй рукой и разжимает кулак. Гермиону всё ещё немного потряхивает, но нежные прикосновения помогают сосредоточиться. Малфой мягко массирует её ладонь и пальцы и наблюдает за реакцией.
Помедлив мгновение, он спрашивает:
— С тобой такое бывает?
Она глубоко вздыхает, прежде чем ответить:
— Несколько раз за этот год. С тех пор как я очнулась. Но редко, — она неуверенно прикусывает щёку. — Последнее время совсем редко… Я принимала зелья.
Он кивает.
— Выпей их и сегодня на всякий случай.
— Хорошо.
— Хорошо, — вторит он ей, и вдруг его встревоженное лицо слегка проясняется. — И, Грейнджер…
Ему нужна секунда, чтобы добавить:
— Всё будет в порядке.
***
Всю дорогу Гермиона пытается не концентрироваться на том, что узнала в этот раз.
Сознание подкидывает смутные образы, которые Гермиона отбрасывает в сторону, а её внутренности сжимаются, будто предчувствуя наступление чего-то болезненного и мучительного.
Вернувшись домой, она принимает зелье.
Когда Гермиона ложится в кровать и закрывает глаза, она видит лицо Драко Малфоя и его полный непонятных чувств взгляд. Она засыпает с мыслями о нём, одновременно предвкушая и страшась очередного воспоминания.
========== 16. Шестнадцатая глава ==========
Когда сражаешься каждую неделю, сдираешь кожу на коленях, режешь руки об осколки, получаешь ожоги и открытые раны, когда смиряешься с видом и кисловатым запахом крови, когда регулярно теряешь кого-то из знакомых, то привыкаешь к боли.
К тупой и ноющей, к острой, колющей и обжигающей, к поверхностной и глубокой. К любой.
Почти любой.
Но есть один тип боли, к которому невозможно привыкнуть.
К которому нельзя привыкать.
…Заклинание ударяет с такой силой, что Гермиона подлетает в воздух и врезается в стену, приложившись затылком. Спазм сковывает грудь, и крик застревает в горле.
«Только не снова, не снова, только не…»
— Круцио!
Обрушившись на пол, тело изгибается волной, будто каждую даже самую маленькую мышцу пробивает судорогой. Позвонки издают хруст, и этот звук вызывает волну паники: на мгновение мозгу кажется, что спина сломана. Или не спина. Или не только спина.
Что-то точно должно быть сломано, потому что иначе никак нельзя объяснить эту ужасающую, всепоглощающую боль.
— Я видела тебя в своем доме, грязнокровка!
Её палочка падает где-то рядом. Кровь шумит в ушах, и собственный хрип, готовый вот-вот превратиться в ор, мешает сосредоточиться, но Гермиона отчётливо слышала стук. Палочка близко, нужно лишь протянуть руку, схватить её, сжать, защититься…
Ногти ломаются о каменную кладку, когда она скребёт по полу. Рот приоткрывается, стараясь выдавить «Акцио», но получается лишь отчаянный крик.
Гермиона стискивает зубы, потому что не хочет дать Беллатрисе насладиться её эмоциями. Судорожно выдыхая через нос, она справляется с собой.
— Молчание не помогло тебе в прошлый раз — не поможет и теперь. Ты залезла в моё хранилище, а потом в мой дом, — истерично и жестоко протягивает Беллатриса. — Думаешь, это сойдёт тебе с рук?
Гермиона мотает головой, чтобы отбросить волосы с лица, и напрягается, стараясь совладать с болью, сковавшей тело.
Операция была продумана. У них был план, у них была чёткая расстановка сил, они взвесили варианты.
Не должно было возникнуть подвоха, ведь всё было так просто.
Получить сигнал связного, зайти небольшой командой, всего лишь втроём, больше и не надо. Снаружи — ещё двое. Просто на всякий случай, но никто не ждал беды.
Им нужно было лишь спуститься в подвал и забрать пять пинт драконьей крови, дюжину драконьих печёнок и свиток с информацией.
Они справились бы, если бы на их пути возник отряд егерей или даже Пожирателей. Они миновали бы антиаппарационный щит. Разобрали бы завалы, если бы здание оказалось полуразрушено.