— Он мог бы… Чтобы поиздеваться.
Малфой вскидывает подбородок, слегка нахмурившись. Оттенок его глаз меняется в отсветах пламени; он моргает, смотрит в потолок, а после — снова на Гермиону.
— Не думаю, — твёрдо заключает он. — Лорд невероятно честолюбив. Это должно быть что-то важное.
В голове Гермионы проносится множество мыслей, но большинство — неутешительные.
— Я тоже так думаю, но если мы ошибаемся? — Она нервно машет рукой в воздухе и тут же сжимает кулак и, зажмурившись, прижимает его ко лбу. Не открывая глаз и стараясь справиться с отчаянием в голове, Гермиона говорит: — Кроме того, мы даже не можем быть уверены, что он не решит создать ещё крестражи.
— Не думаю, что он сейчас займётся этим, — вдруг с удивительной уверенностью говорит Драко, и Гермиона вскидывает на него взгляд. — Я не думаю, что он создаст новые крестражи, по крайней мере не в ближайшее время… Грейнджер, ты же понимаешь, какое количество сил требуют от волшебника магические ритуалы такого типа?
Гермиона неопределённо пожимает плечами, продолжая удерживать ладонь у лица.
— Считаешь, он не может сделать это сейчас повторно?
— Лорд стал слабее.
— Слабее?
Опустив наконец руку, она смотрит на Малфоя расширившимися глазами. Ей не приходило это в голову. Гермиона так много думала о самом крестраже, о войне, об операциях и сражениях, что даже мысли не возникало, что Воландеморт не так могущественен, как всегда хотел казаться.
— Он… не такой активный, — Малфой шумно выдыхает и, вскинув руку, проводит ладонью по затылку. Он пытается подобрать слова. — Лорд не участвует в операциях, не убивает самостоятельно и вообще… Не покидает поместье. Он всегда там и выглядит хуже.
— Ещё хуже? — не удержавшись, переспрашивает Гермиона.
— Смешно, — сухо комментирует Малфой, но всё же уголок его губ чуть дёргается. — Я могу ошибаться. Я не обладаю всей информацией. Но я думаю, что он потратил силы на создание крестража и сейчас слабее, чем был. И я уверен, что этот портрет должен оказаться чем-то известным. Ты… ты была права. Мы должны догадаться. Слишком много загадок вокруг него. И нужно сделать это как можно скорее, но пока…
Вдруг Драко меняется в лице; он отводит взгляд и покачивает головой, будто бы спорит сам с собой.
Гермиона хмурится, видя сомнения на его лице. Она достаточно изучила Драко Малфоя, чтобы понимать: он волнуется, будто готовится сделать что-то безрассудное.
— Зачем ты позвал меня сегодня, Драко? — спрашивает она, случайно называя его по имени, но это оказывает эффект. Он вздрагивает и вновь смотрит на неё; глаза слегка блестят, и он сжимает зубы, а затем тянется к своей мантии.
Из внутреннего кармана Малфой достаёт большую стопку бумаг, и глаза Гермионы вновь расширяются; она старается сдержать жадное желание добраться до новой информации. Она не сводит взгляд со стопки, когда Малфой вздыхает и наконец говорит:
— Я принёс тебе карты, Грейнджер.
Она едва ли не протягивает руку и непонимающе смотрит на него.
— Какие карты?
— Карты всех поместий, в которых я бывал.
Гермиона неверяще отшатывается. Воздух в комнате вдруг сгущается, становится плотным и физически ощущаемым, будто бы слова Драко меняют что-то, порождают какую-то невидимую силу.
— Но это же…
— Здесь всё, что я знаю. Не так много людей обладают всей этой информацией, и я могу легко попасться на этом, — Драко сглатывает и чуть тише добавляет: — Вы должны использовать их аккуратно.
— Я понимаю, — быстро отвечает Гермиона и, кивнув, делает шаг к нему.
Несколько слов и стопка бумаг, но в этом так много. Гермиона осознаёт, что он подвергает себя опасности, когда передаёт ей такие сведения. Но она также слишком хорошо понимает ценность информации и не может позволить Малфою отказаться теперь. Боясь сделать лишний вздох, Гермиона протягивает руку.
Он отдаёт ей всё, что у него есть. Она с благоговением принимает листы, исписанные знакомым почерком.
Пока Гермиона мельком просматривает бумаги, она думает о том, чтобы спросить, уверен ли Малфой. Но боится, что он всё-таки поддастся сомнениям.
— Это ценно, Драко, — с трудом она заставляет себя выдавить слова, но не решается поднять на него взгляд. — Это очень ценно.
— Это ещё не всё.
Гермиона застывает. Он уже дал больше, чем мог рассчитывать Орден.
— Я… Я хочу дать тебе план нашего поместья, — он спотыкается на полуслове и прочищает горло, прежде чем закончить. — Поместья Малфоев.
Пальцы Гермионы дёргаются, но это не та дрожь, которая преследует её после встречи с Беллатрисой. Это недоверие, предвкушение, надежда в одном движении, потому что Гермиона понимает, что на самом деле он предлагает, но не может выразить эмоции никак иначе.
— Ты шутишь.
Он покачивает головой, серьёзно глядя на неё.
— Полный план поместья не знает почти никто. Но я хочу, чтобы он был у тебя на всякий случай. Поделись с Поттером, но не показывайте никому больше.
Гермиона медленно кивает, наконец встречаясь с ним взглядом. В этот раз в его серебристых глазах отражается непоколебимая уверенность.
— И где он?
Он издаёт лающий смешок и показывает себе на голову:
— Вот здесь.
Она застывает и, не моргая, смотрит на него несколько секунд, пытаясь осознать его слова.
— Ты дашь мне свои воспоминания?
Усмешка скользит по его губам, но быстро исчезает, когда Малфой покачивает головой:
— Нет уж, всё проще и сложнее одновременно.
Один многозначительный взгляд — и Гермиона вспоминает плавные и уверенные движения Снейпа, лечившего Драко, когда тот был ранен. Малфой не мог говорить, и она тогда не добилась от него вразумительного ответа, пока Снейп попросту не…
Догадка простая, но удивительная.
— Легилименция? — Гермиона приподнимает брови. — Ты хочешь, чтобы я заглянула тебе в голову?
Изумление наполняет её. Она почти уверена, что неправильно поняла его, потому что подобное предложение кажется безумным.
Но Малфой лишь кивает.
— Ты сама посмотришь все нужные воспоминания.
Несколько мгновений Гермиона не может сложить звуки в слова, а слова — в предложения.
Они никогда не говорили об этом, но она знает: Драко Малфой уже пустил её в своё сердце, но теперь он предлагал открыть ещё и разум.
Гермиона отдаёт себе отчёт, что не увидит ничего лишнего, но одного факта достаточно — он пустит её к себе в голову. Она никогда не делала этого прежде, но представляет себе процесс достаточно интимным и уязвляющим.
Раздумывая об этом, она справляется с немотой и спрашивает:
— Ты знаешь, что сегодня за день?
Настаёт его черед удивляться. Малфой непонимающе хмурится.
— М?
Гермиона слегка улыбается, пытаясь справиться с накатившей нервозностью и неловкостью от признания.
— Сегодня мой день рождения.
Конечно, он сразу улавливает иронию. На его лице появляется ответная улыбка, но в ней больше горечи, чем веселья.
— О. Ну да, конечно. Само собой, — Малфой фыркает и шумно вздыхает. — Тогда можешь считать это моим подарком. Прогулка по поместью Малфоев.
— И по твоим мыслям.
— Не то чтобы я планировал дать тебе развернуться, — ехидно поправляет он, и Гермиона хмыкает в ответ.
Но тут же слегка смущается и, отведя взгляд, неуверенно бормочет:
— Есть один нюанс.
— Какой же?
— Я никогда этого не делала, — кончики ушей Гермионы слегка обжигает, пока она, всё так же не глядя на Малфоя, сумбурно добавляет: — Я… читала учебник. И знаю, как всё должно происходить, ну, в теории. Но мне было не на ком тренироваться.
— О, ну это признание точно займёт особое место в моей голове, — с бесстыдным удовольствием в голосе протягивает Малфой, — Гермиона Грейнджер признаётся, что чего-то не умеет, как долго я ждал.
Гермиона вспыхивает.
— Я не говорила, что не умею, я просто не пробовала!
Он многозначительно приподнимает одну бровь, и Гермиона отмахивается от него, слегка вскидывая подбородок: