Он моргает и, склонив голову к плечу, проходится по Гермионе снизу вверх оценивающим взглядом.
— Нарушаешь ещё больше правил, Гермиона?
Это не издёвка — лишь небольшое поддразнивание. Но она всё равно крепко стискивает челюсти.
— Это лучшее решение, которое у нас есть. Нам нужно безопасное место — это оно.
В подтверждение своих слов она широко взмахивает рукой.
— Если ты так говоришь, — легко соглашается он, и Гермиона всё же расслабляется.
Вновь осматривая пространство, она произносит несколько простых заклинаний, чтобы стряхнуть пыль с поверхностей и навести хоть какое-то подобие порядка. Краем глаза Гермиона замечает, как Драко трижды произносит очищающее над диваном, прежде чем сесть, и это веселит её настолько, что она еле проглатывает глупое — явно нервное — хихиканье.
Мерлин, они были буквально на волоске не более часа назад.
Гермиона делает пару шагов к Драко и замирает напротив него, опустив руки на бёдра.
— Давно ты знал про этот проход? Тот, который так кстати возник сегодня прямо у меня за спиной.
— Снейп показал мне его ещё в мае.
— И ты ни разу не подумал рассказать о нём?
— Не приходилось к слову.
Она громко фыркает вместо ответа, а ему хватает наглости немного улыбнуться, но он быстро отводит взгляд и, наклонившись, упирается локтями в колени. Отросшие волосы падают на лицо.
— Мы можем встречаться здесь, если не придумаем ничего лучше.
Драко ничего не отвечает. Гермиона видит, как в такт вздохам приподнимается его спина и как подрагивают руки, которыми он обхватывает голову.
— Тебе стоит принести сюда некоторые зелья, но если понадобится сварить ещё — придётся делать это самому. Здесь нет оборудованного места.
Малфой издаёт невнятное мычание в ответ.
Молчание между ними бывало разным: комфортным, драматичным, тяготящим, освобождающим. Но в этот раз оно невыносимо, и Гермиона не способна долго выдерживать тишину.
Набрав побольше воздуха и решимости, она неуверенно спрашивает:
— О чём она говорила, Драко?
Его плечи напрягаются, и он медленно поднимает голову. Круги под его глазами вдруг кажутся Гермионе ещё темнее, и, когда он стреляет глазами в её сторону, выражение суровое и слегка ожесточённое, словно Драко готов защищаться.
Он отвечает не сразу, выдерживая паузу, то ли чтобы подобрать слова, то ли чтобы собраться с силами. Наконец он неохотно говорит:
— Я не убиваю пленных.
Желудок Гермионы сжимается. Она несколько раз потрясённо моргает.
— Пленных?
Драко морщится, как если бы её вопросы доставляли ему физические неудобства. Его руки безвольно падают на колени.
— Я… Я вообще не убиваю, — он вдыхает и выдыхает медленно и шумно; тянет время. — Я никогда не использовал убивающие заклинания.
— Я тоже, — тихо сообщает Гермиона и тут же осекается. — Но… Как ты?.. Ты ведь всё-таки…
— Большой и страшный Пожиратель?
— Я не это имела в виду.
Он приподнимает бровь.
— Хорошо. Почти наверняка кто-то погибал от моей руки во время сражений, но я уже говорил тебе, Грейнджер, я использую заклинания уровня школьных дуэлей.
«Я стреляю Импедиментой, максимум оглушающим», — всплывает в её голове. Эта фраза была словно в прошлой жизни.
Нахмурившись, Гермиона кивает, побуждая его продолжать.
— Я участвовал в пытках. Ты не должна удивляться, не делай такое лицо. Но мне всегда удавалось наносить лишь минимальные повреждения. И я никогда не лишал кого-то жизни специально и осознанно.
— Но?
— Но? — Его глаза слегка сужаются.
— Что-то изменилось. Ты говоришь всё это в прошедшем времени. И то, что сказала Беллатриса…
— Ты всё слышала. Я не могу избегать этого вечно, — Малфой пожимает плечами легко, как будто рассуждает о погоде, но всё-таки опускает взгляд и смотрит на собственные ладони; пальцы до сих пор подрагивают. Он сжимает кулаки. — Лорд ждёт от меня… определённых поступков. Уже давно.
Гермиона зябко ёжится, когда холод простреливает спину.
— Но ты никогда не упоминал об этом.
— Мы не говорим о таком.
— Но… ты мог бы сказать.
Он вновь смотрит на неё, и Гермиона слегка вздрагивает от напряжения в его взгляде.
— Я думал об этом, но потом… — Его лицо черствеет, но тут же расслабляется, будто Драко предпринимает усилие для этого. — Ты переживала из-за Уизли.
Ноги на мгновение подводят её, и, пошатнувшись, Гермиона оглядывается на стул, стоящий неподалёку, но всё же остаётся на месте.
— И ты ничего не сказал, потому что…
Потому что ей было плохо, и он решил не делать ещё хуже.
Потому что она была раздавлена и погружена в пучину переживаний, и Драко не хотел добавлять ещё поводов.
— Потому что время было не подходящее, — его ответ слишком расплывчат.
Хватая ртом воздух, Гермиона выдавливает:
— Ты поэтому отдал мне планы поместий?
Она видит, как он прикусывает щёку; кожа натягивается, подбородок заостряется ещё сильнее. Между бровями Малфоя пробегает складка. Он несколько раз моргает и медленно качает головой.
— Я не знаю, почему отдал их тебе.
— О, ну это просто чушь, Драко! — восклицает она, всплеснув руками. — Ты не можешь каждый раз прикрываться этим!
Он коротко рыкает, но не повышает тона.
— Я не прикрываюсь! Всё слишком… запутанно. Я знаю, что не хочу убивать, но у меня не остаётся выбора, — он вдруг осекается, и жестокая улыбка застывает на его губах. — Ты и сама говорила это в прошлый раз, не так ли? У меня нет выбора, я заложник — твои слова. Как и то, что ты защитишь меня несмотря ни на что. Или хочешь взять их обратно?
— Нет. Я имела в виду ровно то, что сказала, — сурово отвечает Гермиона, слегка насупившись.
— Уверена? Подумай хорошенько. Будешь ли ты готова заступиться за убийцу? За того, кто, возможно, окажется вынужден лишить жизни кого-то из твоих близких? — Его белёсые брови нависают над глазами, когда Драко хмурится ещё сильнее. Улыбка сползает с его губ.
У Гермионы нет моментального ответа. Напрягшись, она молчит, продолжая испепелять Драко взглядом. Она знает, что он напуган происходящим не меньше, чем она сама. Но его слова заставляют её размышлять.
Гермиона уже и так не исключала, что Драко взял на душу этот грех. Положа руку на сердце, она никогда не задумывалась об этом серьёзно, но понимала, что такое возможно. В конце концов он сражался на другой стороне.
И тот факт, что он ещё не перешёл эту грань, наверное, не должен ничего менять…
Она знает, что близкие ей люди лишают других жизни. Гермиона не считает это нормальным, но их склоняет война. Она управляет ими, подталкивает к жестокости, разрывает ниточки благоразумия и милосердия.
Но ведь Гермиона и сама говорила, что они участвуют в борьбе и должны делать необходимое для победы. Важно лишь — её слова — удерживаться на грани в битве со злом.
«Это вопрос влияния, — всплывает в её голове фраза Дамблдора. — И для будущего Драко Малфоя будет лучше, если влияние будет положительным».
Но сможет ли Гермиона обеспечить это влияние? Сможет ли спасти душу Драко Малфоя, даже если ему придётся расколоть её?
Он уже попросил прощения — и она простила за все проступки, которые он совершил.
Но готова ли она простить ещё это? Готова ли она продолжать бороться за него, даже если он перейдёт некоторую незримую грань?
— Не уверен, что даже твой мозг способен так быстро справиться с этой задачкой. Но у тебя есть время. Пока что.
Вырвавшись из мыслей, Гермиона несколько раз моргает и растерянно смотрит на Драко. Её заминка, кажется, расстраивает его. Он закрывается: лицо каменеет и взгляд становится непроницаемым. От этого в груди Гермионы неприятно тянет.
— Я не склонна нарушать своё слово, Драко, — наконец говорит она, стараясь звучать убедительно.
Он усмехается.
— Это мы ещё посмотрим, — обрубает он и вдруг спрашивает: — Что важнее, Грейнджер, обстоятельства или результат?