Берит смотрела на сына поверх книги с такой тихой нежностью, что я решила не затягивать визит.
— А теперь — спать, мистер Хавершем, — мягко, но не допускающим возражений тоном напутствовала я маленького визитера. — Утром у вас с его сиятельством строгий осмотр щенка, а настоящие собаководы не спасают королевство в невыспавшемся виде.
Мальчик еще раз серьезно кивнул и отправился в соседнюю комнату и, уже от дверей, обернувшись, шепнул: «Доброй ночи, миледи».
Я пожелала обоим доброго сна и наконец поднялась к себе, где Джейн нетерпеливо металась по комнате, и по ее с трудом сдерживаемому торжеству я поняла, что она успела все осмотреть.
— Миледи… — едва слышно произнесла она, распахнув дверь в бывшую гардеробную. — Вы только взгляните.
Комната была невелика, но мистер Радд распорядился каждым ее футом с чисто инженерной бережливостью. Вдоль стены, на массивных кованых лапах стояла ванна — медная, луженая изнутри, отполированная до глубокого, темного блеска, в котором дрожали отблески свечного пламени. Пол был выложен каменной плиткой с едва заметным уклоном к сливу; стены до половины обшиты навощенным дубом, еще сохранявшим слабый запах смолы и свежей стружки. Над изголовьем из стены выходили две медные трубы с вентилями, а, рядом отдавая жар, стоял титан.
— Мне сказали, что мистер Радд лично топил его с самого полудня, миледи, — доложила Джейн с невольным трепетом.
— Что ж, давай испытаем. Открывай.
Джейн обеими руками взялась за вентиль с буквой «H» и повернула его. В глубине титана тотчас прошелестело, за трубой четко щелкнул клапан, и из медного рожка в ванну с гулом ударила горячая струя.
Затем мы опробовали второй вентиль, отмеченный «C», и из бака под крышей, побежала холодная вода. Вращая краны, можно было добиваться любой температуры — роскошь, недоступная в этом веке даже коронованным особам, привыкшим к остывающим бадьям и бесконечным ведрам.
Пока вода наполняла ванну, Джейн привычными движениями помогала мне раздеться. Завязки легкого шмиза, ленты и тяжелый шелк дорожного платья один за другим оставляли меня, и с каждой снятой вещью с плеч будто оседала часть брони. Повинуясь молчаливому знаку, Джейн заколола мои волосы на затылке и тихо выскользнула за дверь, оставив меня наедине с паром и успокаивающим журчанием воды.
Я с наслаждением опустилась в ванну, откинула голову на гладкий, прогревшийся медный край и зажмурилась, чувствуя, как постепенно расслабляются напряженные мышцы.
Однако теплая вода вымывала лишь телесную усталость, но не могла дотянуться до другой, куда более въедливой — той, что накопилась от необходимости бесконечно держать лицо. Быть собранной, взвешивать каждое слово, считывать недосказанности, удерживать в голове десятки чужих интересов и просчитывать комбинации на три хода вперед. В такие минуты, когда гасли свечи и не требовалось быть сильной, до боли хотелось бросить все. Уехать в глухую провинцию, на край Корнуолла или в Озерный край, снять неприметный коттедж и жить тихо, чтобы никто не знал твоей фамилии и ничего от тебя не требовал.
Я горько усмехнулась собственной слабости. Кого я пыталась обмануть? Не прошло бы и двух недель, как эта воображаемая тихая жизнь наскучила бы мне до смерти. Я бы непременно обнаружила, что крыша протекает, дымоход сложен не под тем углом, а местный бакалейщик обвешивает покупателей. И тут же принялась бы перестраивать, улучшать, стремиться устроить быт, хоть немного похожий на тот, к которому я привыкла и снова оказалась бы в центре внимания, окруженная слухами и недоумением.
Нет, простая жизнь хороша лишь на страницах пасторальных романов. Во все времена деньги, титул и положение решают все. Они не гарантируют счастья, но дают единственное, что имеет значение: право распоряжаться собственной жизнью. И, в конце концов, жить в огромном замке с надежной кровлей и слугами, готовыми полдня топить для тебя титан, — неизмеримо легче, чем выживать в холодной провинциальной глуши.
Вода немного остыла, став идеальной. Я зачерпнула воды в ладони, смывая последние остатки лондонской пыли, и глубоко вздохнула. Пока все благополучно, свои позиции я удержала. Остальное… Артур прав… действительно подождет до завтрака.
За завтраком Шарлотта коротко отчиталась о своем обустройстве: библиотека Хавершем-холла привела ее в состояние, близкое к сдержанному восторгу — то есть мисс Фрейзер позволила себе назвать собрание книг «весьма недурным», — а оба ее ящика были разобраны еще накануне. Также за дни моего отсутствия она успела разобрать всю скопившуюся почту, аккуратно разложив ее на три стопки: «требует ответа», «требует денег» и «требует лишь терпения». Я с радостью передала ей переписку и счета канала, которые Шарлотта приняла с таким видом, будто ей вручили ключи от Королевского арсенала.