Задаток я отсчитала прямо во дворе, разложив монеты на дубовой крышке дорожного ларца, пока Сэм выводил размашистую подпись на расписке.
Обратно мы плелись в глубоких сумерках. Дорога, изрытая глубокими колеями, не позволяла пустить лошадей рысью, и экипаж то и дело заваливался набок. За окном в унылом оцепенении тянулись отмокшие весенние поля, облепленные грачами. Слегка покачиваясь на мягких подушках, я размышляла о том, что ближайшие пять месяцев мне предстоит гонять тяжелые телеги с кирпичом по этой распутице ради единственной цели — выстроить судоходный канал, который навсегда избавит округ от подобной мороки.
Вспомнился и тетфордский поставщик, вернувший аванс с пышными, чрезмерно изысканными извинениями. Сам того не ведая, этот делец сослужил мне бесценную службу. Его товар пришлось бы везти из дальних земель, и золото утекло бы в чужой карман. Мое же серебро к вечеру уже осядет в Хоу-Энде, к концу недели разойдется по двум десяткам крестьянских дворов, а к июню перекочует в кошели поденщиков, которых наймут Марши. Ничто так надежно не примиряет деревню с господскими затеями, как звонкая монета в собственном кармане.
Домой мы вернулись уже в начале девятого. Отпустив карету у парадного крыльца, я направилась в обход, через задний двор, желая размять затекшие ноги после трехчасовой пляски на ухабах.
Но услышав голоса за углом каретного сарая, я скользнула в тень под аркой и замерла, осторожно выглянув во двор.
Там собрались трое. У кирпичной стены стоял чурбак с установленным на нем сучковатым поленом. Шагах в пяти от него чернела линия, прочерченная каблуком прямо по сырой земле. Возле этой метки замер Том, а по бокам от него расположились Эдмунд и Уильям.
Тома я знала мало и до сегодняшнего дня видела его только при собаках. Псарь в Хавершем-холле, немолодой, с изуродованной кистью левой руки, он служил в пехоте под началом графа, вышел в отставку по увечью и с тех пор жил при поместье. Артур доверял ему безоговорочно и лишь его одного подпускал к внуку без оговорок.
— Не крути с плеча, — проговорил Том, поправляя стойку мальчика. — С плеча запустишь, и клинок улетит куда заблагорассудится. Ты его мягко отпускай. Понял, мастер Эдмунд? Не бросай, а высвобождай из пальцев.
— Да отпускаю я! — сердито буркнул Эдмунд.
Он размахнулся, но нож, описывая в воздухе нелепые восьмерки, ударился о чурбак деревянной рукоятью и отскочил в мокрую траву.
— Еще раз, — бросил Том.
— Я же говорю, отпустил!
— А я повторяю, заряжай снова, — Том подобрал оружие, обтер лезвие о рукав и подал мальчику рукоятью вперед. — И уйми злобу. Злой руки сталь не слушается.
Эдмунд метнул клинок снова, затем еще раз. Лишь с четвертой попытки лезвие чиркнуло по дереву вскользь.
— За черту не заступать, — напомнил о порядке Том, не повышая голоса. — Уильям, твой черед.
Уильям подхватил нож, на мгновение застыв перед поленом. Затем он качнулся вперед и отпустил нож. Лезвие вошло в сухую плоть дерева с коротким, сочным стуком всего в пальце от темного сучка.
— Хм, — протянул Том, едва заметно поведя бровью.
Эдмунд опешил и открыл рот. Уильям же даже не улыбнулся и не взглянул на Тома. Он смотрел себе под ноги, словно точный бросок мог обернуться неприятностями.
— Как это у тебя вышло? — требовательно спросил Эдмунд.
Уильям стрельнул глазами на Тома, затем перевел настороженный взгляд на молодого мастера. Выждав паузу и шагнув ближе, он протянул руку ладонью вверх, показывая хват.
— Вы держите вот этак, — вполголоса пояснил он, — а требуется вот так, за самый край. И про клинок забудьте, смотрите прямо на полено. До самого конца на полено глядите.
— Все время?
— Ага. Пока железо не засядет в дереве.
Эдмунд подхватил нож, неловко перехватил рукоять и, гипнотизируя взглядом древесину, сделал сильный выпад.
Нож вошел в дерево. Криво, у самого края чурбака, и тут же со звоном вывалился в грязь, но все-таки зацепился.
— Видел⁈ — не помня себя от восторга, воскликнул Эдмунд на весь двор. — Том, ты видел⁈
— Видел, видел, — отозвался Том, усмехнувшись в усы. — Обоим еще по три попытки, и довольно. Сумерки сгущаются, а в темноте железом не бросаются.
Будто почуяв чужое присутствие, Том вскинул голову и безошибочно нашел меня взглядом в тени арки. Мы переглянулись через засыпающий двор. Я едва заметно кивнула, на что он ответил таким же коротким движением головы и спокойно вернулся к обучению мальчишек.