— Весьма разумно, — заметила Шарлотта. — Вы, сэр, рассуждаете как настоящий землевладелец.
Эдмунд зарделся от похвалы и с чувством собственного достоинства потянулся за вторым куском кекса.
Затем разговор перешел к новостям моды, где безраздельно господствовала Берит. Она едва ли могла осведомить нас о последних парижских или лондонских фасонах, зато хранила живописные воспоминания о филадельфийских туалетах. Мы с Шарлоттой слушали ее с искренним удовольствием. Берит описывала, как в Америке следовали английским фасонам неизменно с годовым опозданием и как супруги негоциантов выписывали из Лондона выкройки, дабы тут же перекроить их на свой лад — ведь чопорный английский фасон абсолютно не годился для знойного пенсильванского лета.
— У нас шутили, — с улыбкой вспомнила она, — что дама, прибывшая из Лондона, первый год шествует по Второй улице словно королева, а на второй ее перестают замечать, ибо вся округа успевает сшить нечто подобное, но куда более практичное.
— Полагаю, это наблюдение справедливо для всякого общества, где преобладают здравомыслящие люди, — отозвалась Шарлотта, разворачивая газету.
Нориджский листок трехдневной давности, доставленный со вчерашней почтой, пользовался здесь неизменным успехом: Берит зачитывала его от первой строки до последней, не обойдя вниманием даже объявления о продаже лошадей и извещения о пропавших собаках.
— Итак, — Шарлотта расправила лист. — Из столицы доносят, что переговоры в Амьене завершились и подписания договора ждут со дня на день. Сообщают, что курьеры сменяются непрестанно, а лорд Корнуоллис намеревается возвратиться в Англию тотчас по завершении дел.
— Значит, война окончена, — тихо проговорила Берит.
— Значит, война окончена, — согласилась Шарлотта, — по крайней мере до тех пор, пока ее не начнут снова.
Она огласила еще несколько известий: о том, что мистер Кок в Холкеме назначил свою овечью стрижку на июнь и ждет хозяев со всего королевства, о ценах на пшеницу в Норидже, впервые за три года пошедших на спад, и о курьезной судебной тяжбе, в которой фермер отсудил у соседа право прогона скота через чужой луг, израсходовав на процесс сумму, превышающую стоимость всего его стада.
— Вот вам, сэр, наглядный урок, — обратилась я к Эдмунду. — Прежде чем вступать в тяжбу, тщательно посчитайте издержки.
— А если сосед плохой? — с детской непосредственностью возразил Эдмунд.
— В таком случае посчитайте дважды.
Вскоре Эдмунда увлекли на занятия: настал час чтения с мистером Эймсом. Задержавшись в дверях, мальчик вспомнил важное:
— Миледи, а Уильям сегодня попал в цель два раза подряд. Я же один раз, зато бросил с трех шагов, а он с пяти.
— Всякий успех имеет собственную ценность, сэр, — ответила я, и дверь за ним затворилась.
Когда со стола убрали, я, устроившись в кресле напротив Берид, которая взялась за вышивку, обратилась к Шарлотте:
— Шарлотта, мне необходим ваш совет. Вернее, мне нужно построить дорогу.
— Путь от Хоу-Энда?
— От Хоу-Энда до среднего шлюза. Восемь миль, из которых три пребывают в совершенно отвратительном состоянии. Я договорилась с местными фермерами перевозить кирпич небольшими партиями, по триста штук на воз, однако и это станет испытанием. В апреле грунт там превращается в жидкое месиво, колеса разобьют колею до самой оси, и к маю мы получим не дорогу, а непроходимую канаву.
— А починить?
— Чинить нечего, там нечему держаться. — Я потянулась за карандашом и набросала на обороте газеты две линии. — Во-первых, она должна быть выше окрестной земли, чтобы вода стекала с нее, а не в нее. Во-вторых, под ней должно лежать твердое основание, иначе все утонет в глине после первого дождя. В-третьих, у нее должны быть края, иначе она расползется вширь, как масло по хлебу.
Шарлотта разглядывала мой чертеж, чуть склонив голову.
— Основание можно взять у Маршей, — продолжала я. — У них за сушилами лежат горы битого кирпича, пережженного, недожженного и колотого, скопившиеся за три поколения. Продать его некому, свезти некуда. В кладку он не годится, а под дорогу лучше не придумаешь: набить его в корыто, утрамбовать, и получится основание, какого не всякий тракт имеет.
— А края?
— Горбыль. Доски из-под пилы, которые идут на растопку, у нас их довольно. Уложить по обе стороны, закрепить кольями, и они не дадут щебню расползтись.