— Продолжайте, графиня, — произнес Кларенс, и в глазах у него появился знакомый мне блеск.
— И это только Англия. Мир снова открывает европейские порты. Гамбург. Дания. Швеция… Россия.
— Россия?
— Большая страна. Расстояния там совершенно иные, чем здесь. Люди неделями, а порой и месяцами находятся в пути, и все это время их нужно кормить. Наш продукт весит в несколько раз меньше, хранится дольше, а приготовить его можно у любого костра. Возможно, русские уже делают нечто подобное сами. Но в промышленных масштабах нужны не несколько фунтов сушеного мяса, а производство, а оно у нас уже есть.
В кабинете повисла тишина, так что стало слышно, как в камине с треском осел уголек. Артур несколько секунд смотрел на меня поверх карт, слегка приподняв бровь. Что именно означал этот взгляд — одобрение, тревогу или уже привычное смирение перед очередной моей затеей, — я не разобрала.
— Позвольте мне понять вас правильно, графиня, — заговорил Кларенс, откидываясь на спинку кресла. — Адмиралтейство еще не успело отказаться от ваших поставок, а вы уже намерены кормить русских?
— Если они согласятся платить, ваше высочество.
Несколько мгновений он смотрел на меня, затем повернулся к Артуру.
— Милорд, не уверен, следует ли мне вам завидовать или выражать соболезнования.
— Я еще сам не решил, — невозмутимо ответил Артур, на что Кларенс расхохотался и потребовал реванш.
Около десяти я оставила их за очередной партией. Кларенс к тому времени выиграл одну из пяти, лишился нескольких шиллингов и объявил себя вполне удовлетворенным: садясь играть с Хавершемом, он ожидал полного разорения.
Я вышла распорядиться насчет комнат для его высочества и сопровождавших его людей. И хотя Фентон еще во время ужина поднял на ноги половину дома, следовало проверить, все ли готово. Это заняло у меня добрых четверть часа. Когда я вернулась, партия уже закончилась. Карты лежали собранными на ломберном столике, бокалы опустели, а мужчины стояли у дверей кабинета. Артур опирался на трость, и на его лице было такое предвкушение, какого я не видела с самого Рождества.
— Катрин, — начал он с преувеличенной учтивостью. — Я вынужден просить вашего позволения.
— На что, милорд?
— Его высочеству не помешало бы освежиться с дороги. Моя купальня, как вам известно, еще не закончена. Мистер Радд клянется, что завершит ее к маю, чему я из уважения к нему притворяюсь, будто верю.
Кларенс хмыкнул. Артур же выдержал паузу, явно наслаждаясь каждой секундой.
— Поэтому я хотел бы предложить нашему гостю купальню в восточном крыле.
— Разумеется, Артур, — теперь я поняла, отчего он так сиял, и не стала лишать графа этого удовольствия.
Пятнадцать минут спустя я поднялась в восточное крыло и застала следующую картину. Кларенс стоял в дверях купальни в одной рубахе, без сюртука, мокрый до локтей и совершенно счастливый. Радд стоял перед ним, вжав голову в плечи. Артур сидел на банкетке, опершись обеими руками на трость, и откровенно наслаждался происходящим.
— Из крана! — гремел герцог. — Я повернул его, и пошла горячая вода! Милорд, у моего отца в Виндзоре воду для ванны носят ведрами по лестницам, как при королеве Анне!
— Полагаю, ваше высочество, при королеве Анне слуги делали это несколько проворнее, — заметил Артур.
— Мистер Радд! — Кларенс развернулся к инженеру. — Мне нужна такая же купальня в Буши.
— Ваше высочество, я… — Радд затравленно взглянул на меня. — У меня канал. Завод. И здесь еще не все закончено.
— Тогда осенью.
— Ваше высочество, — вмешалась я, сжалившись над Раддом, — мистер Радд связан обязательствами передо мной до конца года. Но следующей весной, если он согласится, думаю, я смогу обойтись без него несколько недель.
— Решено! — Кларенс хлопнул в ладоши. — Слышите, мистер Радд? Весной я жду вас в Буши. Но чертежи кресла, вышлите мне раньше, я хочу показать их в Гринвиче.
Только ближе к полуночи, когда гость наконец ушел в свои покои, а граф, велев Фентону следить за высочеством, чтобы тот не вздумал шататься по дому в поисках портвейна, ушел в западное крыло. Я поднялась к себе, где Джейн ждала меня с новостями, которые явно распирали ее изнутри. Она успела побывать и в коридоре, и на кухне, собрала все свидетельства и теперь излагала их с обстоятельностью судебного клерка.
— Миледи, он сперва не поверил, что оттуда пойдет горячая вода! Потрогал пальцем, отдернул руку, а потом сунул под струю обе ладони и стоял так, пока ванна до половины не набралась. А после велел камердинеру снять с него сапоги прямо там и заявил, что из ванны до утра не выйдет. Камердинер его высочества чуть не плакал, миледи: вещи остались в карете, а карету еще не разгрузили.