Она стояла у противоположной стены рядом с какой-то пожилой дамой и смотрела прямо на меня. Судя по выражению ее лица, уже довольно давно.
Я едва успела это понять, как леди Уилкс закончила разговор, сложила веер и решительно двинулась через гостиную, и через минуту лавандовый шелк оказался рядом.
— Дорогая, — произнесла она, подхватывая меня под локоть. — Я проявила совершенно несвойственную мне сдержанность и целых полчаса не подходила к вам. Теперь вы обязаны удовлетворить мое любопытство.
— Боюсь даже спрашивать.
— И совершенно напрасно. Я хочу знать только одно: когда вы успели познакомиться с мистером Вэнсом?
Я не сразу поняла вопрос.
— С кем?
— С мистером Вэнсом. — Веер леди Уилкс едва заметно качнулся в сторону дверей, где между двумя черными фраками еще мелькало знакомое плечо. — Тем самым Вэнсом, о котором я говорила вам еще в январе. Бристольский банкир, скупивший половину Саутуорка. Вы только что беседовали с ним не меньше получаса.
Я посмотрела туда, куда указывал веер.
Эшворт как раз остановился у дверей, отвечая кому-то на приветствие. Я видела его профиль и ту же легкую улыбку, с которой он несколько минут назад просил не составлять о нем слишком хорошего мнения прежде срока.
— Леди Уилкс, — произнесла я. — Этот джентльмен представился мне как лорд Эшворт.
— Ну разумеется, Эшворт! — Она всплеснула веером. — Он и есть Эшворт. Вэнс-Эшворт, дорогая. Родился Вэнсом, сыном весьма состоятельного бристольского банкира, а фамилию Эшворт вместе с гербом получил от бездетного дядюшки по матери, у которого к тому времени от прежнего состояния оставалось, кажется, немногим больше самого имени.
Веер ее задумчиво качнулся.
— В Сити его иначе как Вэнсом не зовут, а в свете он Эшворт. И, надо признать, обе половины своего имени он носит с одинаковым успехом…
Скрипки из соседней комнаты сделались вдруг оглушительно громкими. Я слышала, как за спиной кто-то втолковывает соседу, что консоли непременно поднимутся к июлю, слышала стук фишек, звон бокала о поднос, чей-то смех у карточных дверей. Слышала все сразу и не понимала ни единого слова.
«Скупает закладные на верфи с такой быстротой, словно вознамерился заложить собственный военный флот».
Леди Уилкс сказала мне это в январе, у камина на Кинг-стрит, между историей о сбежавшей дочери баронета и рассказом о проданной псарне. Сказала в шутку, а я ответила что-то про бристольские зубы и налила ей еще чаю.
«Одиннадцать корпусов. Переборки поперек трюма, лишние бимсы, новые порты ниже прежних. Машины особого образца, короткие и тяжелые, которые надо во что-то втиснуть».
— Вы бледны, дорогая.
— Здесь душно.
— Здесь невыносимо душно! — с готовностью подхватила леди Уилкс. — Я говорила Голдсмиду, что в апреле нельзя топить как в феврале, но эти банкирские дома топят по календарю, а не по погоде… Впрочем, о чем же вы с ним беседовали? Дорогая, весь Мэйфэр отдал бы годовой доход за эти полчаса.
Я поглядела в ту сторону, где его уже не было.
— О кошках, — растерянно ответила я.
Леди Уилкс подождала продолжения, не дождалась, посмотрела на меня с укоризной и удалилась к дамам у окна, совершенно уверенная, что я над ней потешаюсь и что она непременно выяснит правду сама.
Домой мы вернулись около полуночи. Артур, рассчитавшийся наконец с Мортлейком за долг двадцатитрехлетней давности, пребывал в отличнейшем расположении духа и говорил за двоих: кто как играет, кто разорился, кто женится, и почему Голдсмид при всех своих деньгах никогда не научится подавать портвейн. Я отвечала в нужных местах и смотрела в окно, где по мокрой мостовой ползли желтые пятна фонарей.
В холле нас встретила миссис Грант, доложила, что мастер Эдмунд спит с восьми часов и что из Норфолка пришло письмо от доктора Морриса, в котором нет ничего дурного.
Я поднялась к себе, отпустила Джейн, постояла у окна, глядя на пустую улицу, и, так и не переодевшись, пошла к мужу. Артур еще не ложился. Он сидел в кресле у камина, в халате поверх рубашки, и Питерс как раз выходил, унося снятый сюртук.
— Катрин? — Он поднял брови. — Час ночи.
Я прошла к столику, где стоял графин, налила себе вина и залпом выпила.
— Так… это уже любопытно. За все месяцы нашего знакомства вы проделывали подобное однажды, и в тот раз в моем доме объявился внук.