— С Бейсом я переговорю, это решаемо. Кстати, лорд Хейс предлагает отправить пробную партию наших сушеных наборов с ноябрьским конвоем на Мальту. Нашему гарнизону в Валлетте сейчас приходится несладко — с провиантом на острове туго, цинга косит парней быстрее, чем испанские пули. Я не против.
— Если вы не против, то я тоже, — ответила я. — Для нашего производства это будет лучшей рекламой перед весенней кампанией.
— Отлично. И еще кое-что, — Кларенс задумчиво постучал пальцами по бокалу. — На днях ко мне подходил граф Воронцов. Его дочь посещала наше производство в Сауторке и осталась под впечатлением. Теперь граф просил показать ему конечный продукт. Я не стал отказываться. Англии сейчас нужны союзники, особенно теперь, когда мы вот-вот подпишем мирное соглашение в Амьене. Нам нужно укрепить дружбу с Петербургом.
Слушая герцога, я внимательно смотрела на него и невольно подумала, что похоже, Мэйфэр совершал огромную ошибку, списывая этого принца со счетов как взбалмошного и недалекого матроса. За его шумной эксцентрикой и домашним сюртуком скрывался поразительно практичный, трезвый ум государственного мужа, который, по всей видимости, понимал цену союзов и взаимных обязательств, пожалуй, не хуже многих министерских чиновников. Он просто позволял свету обманываться, расплачиваясь шутовской ролью за право на свою тихую жизнь в Буши.
— Хавершем, значит, — прервал мои мысли герцог, неожиданно сменив тему.
— Вы тоже считаете это решение безумием, Ваше Высочество? Свет, судя по всему, уже вынес свой вердикт.
— Напротив, леди Сандерс. Безумцы обычно женятся по любви, растрачивая остатки состояний и ума на мимолетные вздохи. А то, что делаете вы — это политика. Люди почему-то упорно считают, будто высокий титул и положение дают человеку свободу. Глупцы. Обычно они дают лишь ворох тяжелых обязанностей и целую свору желающих этими обязанностями воспользоваться в своих интересах.
— В таком случае вы должны прекрасно понимать мой выбор, — ответила я, выдерживая его прямой взгляд. — Стать графиней Хавершем — это не прихоть.
— Прекрасно понимаю, — Кларенс сделал глоток из своего бокала. — Но будьте осторожны, Катрин. Подобные сделки имеют одну крайне неприятную привычку.
— Какую же?
— Со временем они становятся настоящей жизнью, — принц едва заметно, горько усмехнулся. — Вы строите стены, рассчитывая укрыться за ними от интриг Мэйфэр, но однажды просыпаетесь и понимаете, что эти стены — ваш единственный дом, а человек, с которым вы подписали контракт, теперь делит с вами и стол, и кров. Впрочем… старик Хавершем стоит сотни тех столичных бездельников, что вьются вокруг вашего капитала. По крайней мере, у него железный хребет.
Я промолчала, обдумывая его слова, а Кларенс уже снова надел свою привычную маску. Он шумно выдохнул, повернулся к вошедшему в столовую Харди и громогласно поинтересовался, какого черта Адмиралтейство опять тянет с выдачей патентов.
Разговор тем временем в гостиной тек по привычному кругу, переходя от флотских паев к норфолкской погоде и скачкам. Огонь в камине осел, подернувшись седой золой. К девяти часам я стала собираться — туман сгущался, и медлить с обратной дорогой было бы опасно.
Когда я уже стояла в дверях, накидывая на плечи подбитый мехом редингот, ко мне подошла миссис Джордан.
— Вам уже начали давать советы, леди Сандерс? — с лукавой усмешкой спросила Дороти.
— С утра до вечера, — со вздохом призналась я, вспомнив двухчасовой визит леди Уилкс и ее бесконечные свадебные списки. — Кажется, каждый в Сити точно знает, как мне следует обустроить мою будущую жизнь.
— В таком случае я вас искренне поздравляю, — Дороти сжала мои пальцы. — Вас наконец-то приняли в общество.
Я удивленно приподняла брови, глядя на нее:
— Вот как? А я, признаться, наивно полагала, что это произошло гораздо раньше. Скандал с разводом и флотские контракты, казалось, открыли эти двери.
— Нет, — Джордан покачала головой, и ее лицо на миг стало серьезным. — Раньше вас просто обсуждали. Смаковали подробности, выискивали слабости, ждали, когда вы оступитесь. А теперь, когда вы забираете себе имя Хавершема, они считают вас своей. Своих принято поучать, леди Сандерс, но своих же они будут защищать до последней возможности, пока речь не пойдет о цене их собственной безопасности. Помните об этом.
Я поблагодарила ее за эти слова, в них было куда больше подлинного понимания светской механики, чем во всех наставлениях графини Уэстморленд.
Попрощавшись с хозяевами, я вышла на крыльцо. Мой экипаж уже ждал у подъездного круга. Норт, стоявший у дверцы, замер с привычным каменным видом, готовый захлопнуть ее, как только я сяду. Но едва я успела устроиться на кожаном сиденье, кутаясь в редингот, как у самой дверцы бесшумно выросла темная фигура. Форд коротко кивнул Норту, легко поднялся по подножке и, скользнув внутрь, опустился на сиденье напротив.