Производство встретило меня ровным гулом, который для моего уха был во сто крат приятнее любых итальянских арий в Друри-лейн. Весь этот огромный, слаженный шум означал лишь одно — всё крутилось и работало без заминки.
Едва я переступила порог, навстречу мне поспешила миссис Хэнкок. Прежняя мисс Эббот заметно раздобрела и теперь выглядела степенной замужней дамой, но её цепкий взгляд и зажатая под мышкой конторская книга выдавали прежнюю непреклонную управляющую, у которой на счету был каждый пенни.
— С возвращением, графиня, — миссис Хэнкок чинно склонила голову, следуя за мной по проходу между чанами. — Мы ожидали вас лишь к концу недели, однако дела наши в полном порядке. В сушильнях работают без устали, а разделочные столы перестроили в точности так, как вы изволили приказать перед отъездом. Новые разделочницы обучились, работают споро, а кости и жир отходят мистеру Хейсу без малейших задержек. И плата от интендантов поступает день в день.
— Рада это слышать, миссис Хэнкок, — я остановилась у котлов, глядя на бурлящую воду. — Вижу, вы и без моего присутствия справляетесь отменно.
У огромного чана с рассолом нас встретил старший мастер Барнс. По локоть закатав рукава рубахи, он только что проверял плотность укладки мясных ломтиков. Завидев меня, Барнс обтёр широкие, покрытые солью ладони о грубый кожаный фартук и гулко пробасил на весь цех:
— Доброго утра, миледи! Без вашего пригляда тут, конечно, не то, но порядок мы держим строго. Не сомневайтесь, ни одного дурного куска интендантам не упустили, всё пошло по первому сорту.
— Спасибо, Барнс. Я в твоих людях и не сомневалась, — я улыбнулась мастеру и повернулась к управляющей. — Ну хорошо, а теперь выкладывайте, миссис Хэнкок, в чём у вас затруднение. По вашему лицу вижу, что не всё обстоит так гладко.
Лицо управляющей мгновенно сделалось суровым. Она с силой захлопнула ведомость.
— Подрядчик наш, миледи. Мистер Клейтон, что поставляет соль с лондонских складов, поднял цену вдвое! Ссылается на возросшую соляную пошлину. Я не посмела расторгнуть прежнее соглашение без вашего личного приказа.
— Сборы, говорите? — я протянула руку. — Дайте сюда конторские книги.
Мне хватило четверти часа, проведённых прямо здесь, за конторкой, чтобы разгадать корыстный расчет господина Клейтона. Цифры не лгали: пошлины действительно выросли, но лишь на малую долю. Поставщик попросту проведал, что без его соли наше производство встанет посреди зимы, и решился на дерзость, полагая, что припёр меня к стене. Он рассудил, что деваться графине Хавершем некуда.
Однако он заблуждался. Науку укрощать подобное корыстолюбие и сбивать спесь с излишне самонадеянных торговцев я твердо усвоила ещё в прежние времена. Если кто-то пытается навязать вам свои условия, полагаясь на крайнюю нужду, лучшее средство против такого плутовства — найти другого, более благоразумного человека.
— Миссис Хэнкок, — сухо произнесла я, возвращая ведомости. — Мистер Клейтон упомянул пошлины лишь для того, чтобы оправдать собственную алчность. С сегодняшнего дня мы прекращаем всякие дела с его конторой. Вы немедленно отправите письмо на чеширские солеварни напрямую, минуя лондонских посредников. Мы доставим пробную партию морем, прямо к нашему причалу. И попутно позаботьтесь, чтобы его клерки прослышали, будто мы ведем переговоры с ливерпульскими торговцами.
Миссис Хэнкок удивленно приоткрыла рот, но мгновение спустя её лицо озарилось пониманием.
— Я поняла вашу мысль, миледи. Едва до него дойдут известия, что соль идет морем из Чешира…
— Именно так. Не пройдет и недели, как джентльмен явится к нашим воротам с прежними условиями и заверениями в почтении. Действуйте.
Оставив управляющую, я направилась к сушильному цеху. На повороте меня встретил старик Коллинз — наш бессменный истопник. Опершись на тяжелую кочергу, он переминался с ноги на ногу в своих грубых башмаках, щуря слезящиеся от угольного дыма глаза.
— Наконец-то вы вернулись, миледи, — проворчал он, поправляя засаленный картуз. — В Норфолке хорошо, а у нас здесь уголь на исходе. Ноябрь выдался скверным, а январские холода окончательно опустошат склады.
— Добрый день, Коллинз. Что случилось с запасами? Мы ведь обеспечили склады ещё с осени.
— Так ведь печи работают круглые сутки, миледи! Из-за непрерывной работы в сушильнях котлы требуют топлива беспрестанно. Если сейчас не удвоить заказ у мистера Коутса, к февралю мы испортим всю партию мяса. Нам нужен уголь, миледи, и как можно скорее.