— Вы бледны, миледи, — заметила Мэри, когда я опустилась в свое кресло. — День выдался тяжелым?
— Набережные Темзы в такую погоду никого не красят, — слабо улыбнулась я. — Но дела в интендантстве наконец улажены.
— Всем нам сейчас стоит поберечься, — отозвался доктор Моррис, аккуратно разворачивая крахмальную салфетку. — Вечерняя сырость у реки сейчас вредна для легких, миледи. В это время года половина Мэйфэра слегла с лихорадкой. На вашем месте я бы распорядился приготовить крепкий мясной бульон перед сном.
Я поблагодарила его за заботу, и далее беседа за столом потекла так же лениво и мирно. Доктор Моррис с аппетитом отдавал должное бараньим отбивным с ягодным соусом, Мэри неторопливо рассказывала о столичной дороговизне и последних парижских новостях, напечатанных в «Морнинг Пост». Я рассеянно кивала, и когда миссис Грант подала легкие пудинги, а после оставила нас одних, я решила направить разговор в нужное мне русло.
— Доктор Моррис, — промолвила я, неторопливо поправляя салфетку. — Недавно в одном медицинском трактате мне встретилось описание случая, схожего с тем недугом, что обременяет суставы графа Хавершема. Там утверждалось, будто судорожные боли и подагрические кризисы возможно облегчить, если полностью исключить из рациона тяжелые мясные соусы и крепленый порто, заменив их легким ячменным отваром и строгим покоем в теплом месте.
Доктор Моррис, до того увлеченно занимавшийся своей тарелкой, замер, насупив седые брови.
— Хм, графиня… Насчет порто доля истины в этом есть, — протянул он, задумчиво постукивая пальцами по скатерти. — Но покой… Позвольте, если мы обратимся к природе самого недуга, то ограничение тяжелой пищи и избытка вина действительно снизит прилив дурной крови к сочленениям! Клянусь честью, это превосходная мысль. Если бы мы добавили к этому еще и сухие обертывания… Да-да, именно так. Это верный путь, к которому я, признаться, и сам уже подбирался в своих размышлениях.
Мне стоило некоторых усилий сохранить самое серьезное выражение лица. Позволив доктору несколько минут развивать эту идею, пока он окончательно не уверился в собственном авторстве нового метода, я мягко кивнула:
— Ваш опыт делает вам честь, доктор Моррис. Мне бы хотелось, чтобы именно вы донесли эти рекомендации до моего супруга. Граф, как вам известно, человек весьма упрямый в своих привычках, но перед авторитетом вашего мнения он едва ли устоит. Полагаю, если мы станем действовать сообща, нам непременно удастся его убедить.
Моррис, польщенный столь тонким признанием его заслуг, с готовностью согласился взять этот труд на себя.
— Положитесь на меня, миледи, — с воодушевлением отозвался он. — Его сиятельству придется выслушать голос разума, даже если ради этого мне придется отнять у него любимый порто с боем.
Вскоре с десертом было покончено. Миссис Грант, убирая со стола фарфор, наклонилась ко мне и тихо сообщила, что мистер Дорс только что вернулся и ждет распоряжений.
— Попросите его пройти ко мне в кабинет, миссис Грант, — вполголоса ответила я, поднимаясь из-за стола.
Мэри и доктор Моррис тоже встали. Мы обменялись традиционными пожеланиями доброй ночи, и они вместе направились к лестнице. Проводив их взглядом, я вышла в полумрак коридора и направилась в кабинет. Едва я успела зажечь свечу на письменном столе, как в дверь негромко постучали.
— Миледи… — Дик вошел, плотно затворил за собой дверь и, шагнув к свету, выложил на стол несколько листков, исписанных неровным почерком.
— Твои люди были осторожны? — спросила я, взяв со стола первый лист.
Его люди, нанятые ещё в прошлом году для надзора за Генри Сандерсом, продолжали собирать сведения, и за минувшие месяцы эта сеть разрослась: уличные мальчишки, кучера и даже лакеи из почтенных домов Мэйфэра, готовые продать секреты своих хозяев за пару шиллингов.
— Хвостов за собой никто не привел, — отозвался Дик и чуть помедлив, прибавил без выражения: — Хотя кое-кто из них кормится и из кошелька Форда.
Я кивнула. В то, что мои ищейки приторговывают сведениями на сторону, меня не удивляло; удивилась бы я обратному.
— Миледи. За последний месяц лорд Ярмут и графиня Уэстморленд виделись семь раз, и ни разу в свете, — продолжал он. — Они использовали наемный дом на Хаф-Мун-стрит, закрытые комнаты в клубах и особняк банкира Голдсмида в Сити — из тех дельцов, у кого в кармане сидит половина знати. В те же дни туда же съезжались и прочие джентльмены: двое членов Палаты общин, заложившие свои поместья, гвардейский полковник, обремененный долгами, и стряпчий, из тех, что кормятся тяжбами о наследовании титулов.