— Я пришла к вам, мистер Форд, потому что забрела в воду глубже, чем умею плавать, и потому что вы, сколько я могу судить, в этой воде у себя дома. — Я положила затянутую в перчатку руку на холодную грудь каменного рыцаря. — Против меня начато судебное преследование. Кузен моего мужа, Уолтер Хавершем, оспаривает права на мои земли и сверх того распространяет обо мне порочащие слухи — будто я воспользовалась немощью старика ради титула, свожу его в могилу и намерена представить роду подложного наследника. Сам иск — пустая видимость, мой поверенный без труда остановит его ход. Однако он задался вопросом, который не пришел бы в голову мне самой: из каких источников черпаются средства на этот спор? Уолтер Хавершем едва ли не нищ, а ведение дел в Канцлерском суде требует огромных расходов.
— И? — Форд слушал, не меняя выражения лица, но я заметила, каким сосредоточенным и внимательным стал его взгляд.
— И деньги, оплачивающие эту травлю, идут не из кармана Уолтера. Платит некто третий через банкирский дом, не передавая Уолтеру ни гинеи в руки. Мой поверенный распутал этот след до конца. — Я выдержала паузу, наблюдая за моим собеседником. — Он ведет к лорду Ярмуту.
Лицо Форда не дрогнуло и именно это совершенное, отрепетированное спокойствие открыло мне все, что я желала знать: имя Ярмута не явилось для него новостью. Тот, кто застигнут врасплох, выдает себя хоть на миг — движением брови, едва заметной заминкой. Форд же принял это известие так, словно ему открыли давно знакомую карту, и я поняла: он знал обо всем задолго до меня.
— Вы не удивлены, — произнесла я.
— Я редко удивляюсь, графиня. Это издержки моего ремесла. — Он чуть склонил голову. — Однако вы правы: имя лорда Ярмута мне хорошо известно. Продолжайте. Полагаю, вы прибыли сюда не только для того, чтобы уведомить меня, что богатый пэр оплачивает чужие счета в суде. Это любопытно, но едва ли стоит свидания под этими сводами. У вас есть нечто большее.
— Есть, — подтвердила я. — Зачем влиятельному лорду, близкому к кругу Карлтон-хауса, покровительствовать жалкому иску обнищавшего провинциального дворянина? Я искала ответ на этот вопрос, мистер Форд, и нашла его. Дело не в том, против кого этот иск, а в том, о чем он. Иск — об аренде берега, мистер Форд. Берега вдоль канала.
И я изложила ему кратко суть. Рассказала о сыне графа, Чарльзе, который пять лет назад якобы погиб вместе с судами и их грузом. О лодках без фонарей, что ходили по каналу безлунными ночами «при молодом лорде». И что подобный промысел был не под силу ни Чарльзу, ни Уолтеру. И теперь, когда выяснилось, что именно Ярмут тайно снабжает Уолтера деньгами, картина обрела цельность.
— Чарльз, Уолтер и Ярмут, — заключила я, — несколько лет занимались контрабандой. Вдова Чарльза сейчас в Англии, под моей крышей, — и, полагаю, лорду Ярмуту об этом уже донесли. К слову, Чарльз, как выяснилось, водил дружбу с Генри Сандерсом — думаю, это имя вам скажет больше, чем мне.
— И вы полагаете…
— Я полагаю, что судебный спор Уолтера — не месть обойденного родственника, а попытка вернуть себе доступ к каналу.
Я умолкла, мысленно отметив, что вот теперь Форд изменился в лице. Однако он тотчас отвернулся к окну, к узкому витражному проему, сквозь который падал цветной луч света, и постоял так, заложив руки за спину. По напряжению его плеч я видела, насколько сосредоточенно он размышляет.
— Контрабанда, — проговорил он наконец. — … в военное время. Если удастся доказать, что товар поступал с французского берега и оплачивался английским золотом, это уже не спор о пошлинах. Это торговля с неприятелем — обвинение, которое поймут и суд, и толпа. — Он повернулся ко мне, и впервые за все время нашего знакомства в его глазах появилось подлинное внимание, лишенное привычной вкрадчивости. — Графиня, вы понимаете, какие сведения вы мне сейчас открыли?
— Полагаю, весьма ценные, судя по вашей перемене.
— Ценные, — повторил он. — Я скажу вам больше, чем намеревался, ибо вы заслужили мое доверие, и отныне наши интересы, как выясняется, совпадают. — Он подошел ближе, понизив голос, хотя в пустом помещении не было ни души. — Лорд Ярмут давно занимает мои мысли. Он и те лица, что составляют его окружение. Из соображений вашей безопасности я не стану называть имен, но скажу следующее: при сегодняшнем положении дел, когда болезнь короля внушает серьезные опасения и вопрос о том, в чьих руках окажутся бразды правления в случае несчастья, становится первостепенным, в Лондоне образовались тайные союзы. Один из них действует под началом лорда Ярмута и графини Уэстморленд. И они избрали для своей игры фигуру — особу королевской крови, честолюбивую, обойденную вниманием при дворе и затаившую обиду на старших сородичей. Через эту особу они рассчитывают получить власть над страной. И игры такого рода, графиня, стоят дорого. Их не оплатишь из средств, за которыми следит всякий банкирский клерк. Им нужны деньги, которых нет ни в одной книге, и дороги, которых нет ни на одной карте. Вы только что рассказали мне, где у этих людей и то и другое.