— К слову, у меня побывал весьма занятный визитер, — проговорил он, откидываясь в кресле. — Некто от мистера Вэнса — доводилось слышать о таком? Бристольские деньги, вест-индские, и притом немалые. Так вот, его поверенный явился ко мне с предложением уступить ему права на нашу солодовню — со всей учтивостью и с намеком на сумму, от которой у иного закружилась бы голова. Я ответил ему, что земля и здания принадлежат не мне, а продавать чужое имущество я не приучен даже за королевский выкуп. И что эта мануфактура снабжает провиантом флот его величества, и всякий, кто вздумает чинить препятствия ее работе, столкнется не с торговой лавкой, а с интересами короны. — Он хохотнул. — Кажется, второе заставило его призадуматься куда сильнее, чем первое.
— Значит, мистеру Вэнсу нужна не просто солодовня. Ему нужен весь этот участок берега, — задумчиво протянула я, про себя же отметив, что слишком гладко шли у этого бристольца дела: закладные на верфи, склады, теперь солодовня — береговую линию в Саутуорке уступали ему с легкостью, которая не покупается одними лишь деньгами. За подобным успехом обыкновенно стоит либо бездонный кошелек, либо чье-то высокопоставленное плечо. Ребята Дика в один голос твердили, что от Вэнса не тянется нитей ни к Ярмуту, ни к его окружению, — и все же одинокий делец, скупающий подряд весь берег Темзы, не внушал мне доверия. Одиночек такого размаха не бывает; бывают лишь те, чьих покровителей еще не успели разглядеть.
— И что вы намерены предпринимать? — спросил Кларенс. — Уступите?
— Уступлю, — ответила я, и он удивленно приподнял брови. — Но на моих условиях. Солодовня — всего лишь стены, а не само дело. Сушить провиант можно где угодно, были бы под боком вода, уголь и надежная крыша. Если мистеру Вэнсу так нужен мой участок берега, пусть платит не золотом, а строительством. Прежде чем я освобожу прежнее здание, он возведет для меня новое — там, где укажу я, размером не меньше нынешнего, с печами и дымоходами по моему чертежу. Возведет, полностью оборудует, и лишь когда моя мануфактура переедет, а он получит старое. Продать строение и самой возиться с переездом я не могу: остановка печей хотя бы на месяц — это сорванная поставка Адмиралтейству, а этого я не допущу ни за какие бристольские богатства.
Кларенс откинул голову и громко расхохотался.
— Узнаю хватку! Он хочет купить у вас стены, а вы перекладываете на него заботы. — Он покачал головой. — Что ж, ход точный, и, полагаю, он согласится. Вэнс богат, а страна истощена войной, и деньги нужны казначейству как воздух. Он вкладывается сразу в несколько предприятий, дает ссуды правительству, и в Уайтхолле на него смотрят с величайшим благоволением. С таким человеком не стоит враждовать без нужды, но и отдавать ему свое даром тоже глупо. Вы выбрали самый верный фарватер.
Я выждала мгновение — разговор сам подошел к той черте, ради которой я и приехала, — и спросила, понизив голос ровно настолько, насколько того требовали приличия:
— А как здоровье его величества, сэр? В городе говорят разное, и я не знаю, чему верить.
Веселость с лица Кларенса мгновенно сошла. На миг сквозь флотскую прямоту проглянуло иное: усталость сына, о котором в отцовском доме вспоминают редкой порою.
— Говорят больше, чем есть, и меньше, чем будет, — ответил он после паузы. — У отца… у короля бывают хорошие дни и дурные. В хорошие он ясен умом, тверд и помнит по именам всех садовников в Кью. В дурные… — он недоговорил. — Врачи бодрятся, а мои венценосные братья строят расчеты — каждый свои. Скажу вам одно, графиня, и лишь потому, что вы умеете держать язык за зубами: всякий, кто сегодня строит расчеты на недуге моего отца, совершает большую глупость. Король куда крепче, чем принято думать в некоторых гостиных. — Он взглянул на меня с пристальным вниманием, выходившим за рамки светской беседы. — А почему вы спрашиваете?
— Потому что поставляю провизию флоту его величества, — ответила я ровно, — и здоровье короля для меня не городская сплетня, а условие моих контрактов.
— Ответ, достойный министра, — хмыкнул Кларенс, и напряжение ушло из его глаз. — Ну а сами вы как? Как его сиятельство? Не скучно вам там? Хотя о чем я спрашиваю. — Он лукаво прищурился. — До Лондона доходят слухи, будто вы замышляете новое предприятие. Говорят — масло. И вы намерены давить масло, притом чуть ли не машинами.
— В Лондоне всегда говорят больше, чем есть, — ответила я с улыбкой, поднимаясь с кресла, — вы сами только что это заметили.
— И меньше, чем будет! — отозвался он с искренним удовольствием. — Вы забыли вторую половину, графиня.