-С радостью! – Матвеев кинулся к лестнице. – Олег, шевелись!
У ефрейтора появилось скверное предчувствие. Он мотнул головой, пытаясь согнать внезапный страх. Такое появлялось перед боем, в котором гибли его товарищи. Сам он ни разу не был ранен, будто над ним летал ангел-хранитель. В детстве мать крестила его в тайне, несмотря на запрет. Был ли толк в этом? Вряд ли, ведь самой матери никакой Бог не помог пережить первый год войны. Как и миллионам людей…
На первом этаже царил куда больший бардак. Вся комната превратилась в смесь мусора и разбитого стекла. Труп немца с пулей во лбу валялся возле входа. На лице застыло блаженное выражение, словно все его мечты разом воплотились в жизнь…
-Взялись, - буркнул Матвеев, хватаясь за ручку ящика. – Помогай, чего застыл?
Вдвоём они затащили «фаустпатроны» наверх, разобрали оружие, готовясь к стрельбе. Лейтенант занял позицию возле окна с винтовкой. Дима вытащил длинную металлическую палку из ящика, осматривая оружие.
-Сорокин, будешь атаковать танк! – крикнул лейтенант. – Ты уже имел дело с гранатомётами всех мастей. Матвеев займи позицию в противоположном окне, задача ликвидировать мотоциклистов и возможных пулемётчиков.
Дима разочарованно вздохнул, отдавая «фаустпатрон» напарнику. Парню не терпелось что-нибудь повзрывать. Сам Олег не радовался комплименту Лоркина, в конце концов гранатомётом научились пользоваться даже дети и старики за короткое время.
Спустя несколько минут послышался шум мотора «тигра», прерываемый рёвом мотоциклетных движков. Олег прекрасно видел обстановку вокруг дома, едва высунув голову в окно. Дорога между зданиями довольно широкая, здесь прекрасно можно срезать к центру города. Не удивительно, что немцы воспользовались подобным случаем.
Первый мотоцикл ехал впереди танка: грузный транспорт с коляской, в которой сидел автоматчик. Олег разобрал серое пальто на стрелке. Гражданский из «фолькштурма», вряд ли способный нормально стрелять. Водитель в форме вермахта - лёгкая мишень.
«Королевский Тигр» полз как черепаха, огромный неповоротливый танк, покрытый копотью от взрывов. Олег смекнул, что лучше стрелять в орудие башни и вывести её из строя. А затем выкурить танкистов из люка.
Второй мотоцикл двигался сзади, отличаясь лишь гражданским пожилым мужчиной, в руках у которого была винтовка. Осталось дождаться, когда танк окажется прямо под окном.
Олег вздрогнул, испытывая резкий приступ страха перед боем. Не имело значения, насколько он был готов, даже многолетний опыт не мог совладать с чувством паники в глубине души. Хотелось бросить гранатомёт и ринуться в угол, спрятаться…
Ефрейтор крепче сжал «фаустпатрон», погрузившись в воспоминания детства. Вот он сидит в безопасности дома, пьёт тёплое молоко с булочкой, а рядом мать печёт новые вкусности…
-Сорокин, не спи! – шикнул лейтенант.
Олег пришёл в себя, нацелив гранатомёт. «Тигр» уже был внизу на одном уровне с ним. Мотоциклы приостановились, самое время начать.
Матвеев выстрелил первым, пробивая грудь немца в коляске. Лоркин не заставил себя ждать: пуля аккуратно вошла в череп второго стрелка. Пока мотоциклисты озирались по сторонам, пытаясь понять, что происходит, Олег активировал «фаустпатрон». Вскрикнул и бросился на пол вниз.
Послышался грохот взрыва.
-Прямое попадание! – заорал лейтенант. – Добивай ублюдка, ефрейтор!
Олег схватил второй гранатомёт и высунулся в окно. Сквозь завесу дыма виднелось раскуроченное орудие танка. Новая ракета полетела в башню, не давая возможности танкистам покинуть машину.
Тем временем, задний мотоциклист попытался развернуться и сбежать. Дима прикончил его очередью в спину. Зато другой водитель оказался хитрее: спрыгнул со своего железного коня и ринулся ко входу в здание.
-Пропустил, чёрт, - выругался лейтенант. – Сорокин, к лестнице, живо! Иначе зайдёт с тыла…
Олег схватил трофейный «MP-40» и кинулся исполнять приказ. Сердце отбивало барабанный ритм, кровь стучала в висках. Горячка боя полностью захватила сознание, словно туман окутал голову. Он готовился сражаться и побеждать любой ценой.
Спустившись на первый этаж, Олег огляделся. Никого не видно, куча мусора и пара трупов. Может немец забежал в другую дверь?
Он осторожно прошёл несколько метров, прислушиваясь к обстановке. Ни звука, лишь отдалённый шум горящего металла на танке. Нервы натянулись как гитарная струна, готовясь порваться в любую секунду…