[2] «Бег к морю» (фр. Course à la mer) — название трёх последовательных операций как немецких, так и англо-французских войск на Западном фронте Первой мировой войны, проводившихся с середины сентября по 15 октября 1914 года и имевших своей целью охват флангов противника. Однако ни одной из сторон этого сделать не удалось, и результатом «Бега к морю» стало лишь увеличение протяженности фронта.
[3] Название — плод фантазии авторов. В реальности многое тоже отличалось — построена позже, многие участки не работают, никакой «совмещённой колеи». Но иначе и быть не могло, ведь в реальной истории никакого сотрудничества между российскими и японскими структурами не было, да и Русско-Японскую войну Россия проиграла.
Глава 6
Иркутск, Штаб-квартира Восточно-Сибирского отделения Прогрессивной партии, 2 (15) октября 1914 года, четверг, вечер
— Ну что ж, господа, я собрал вас, чтобы… — бодро начал Александр Иванович Кротов, руководитель прогрессистов всей Восточной Сибири, но его с кривой усмешкой перебил шустрый толстячок-заместитель:
— Сообщить нам пренеприятнейшее известие? Так мы в курсе! Чтобы не заметить, что церемонию вёл сам наследник престола, надо быть слепым и глухим! А мы тут против этого вынуждены козни строить.
Стало видно, что Пётр Георгиевич прилично набрался на банкете. И не от радости, а от нервов.
— Нет, дорогой вы мой! Известие, напротив, сугубо приятное. Выяснилось, почему наш «милый американский друг» — эти три слова глава тройки «заговорщиков» произнёс с отчётливой иронией. — Сэмюэл Честней покинул наше богоспасаемое Отечество. Помните, полгода назад я ездил в Бельгию на Международный Конгресс прогрессистских партий.
— Чего ж не помнить? Семецкий договорился, Воронцов отплатил, а вас человек сорок и скаталось! — нетрезво продолжал нарываться заместитель.
— Верно, но мы не просто так прокатились. Там ведь и китайцы были, и турки, но главное — американцы. Правда, их партия немного поувяла после того, как Рузвельт выборы слил, но всё равно, люди от них приехали влиятельные. А после того, как я выступил с идеей перенять опыт наших Прогрессоров и Пионеров Прогресса, многие со мной подружиться захотели.
— И?
— С некоторыми я продолжаю переписываться. Так вот, меня совершенно уверили, что Рокфеллер с нашим Воронцовым на время войны замирение подписал.
— А зачем тогда мы продолжаем ему на главную стройку Воронцова компромат собирать? А то и организовывать? — дрожащим голоском уточнил секретарь.
— Вот и я спрашиваю — зачем? Нам ведь никто не приказывал продолжать. Мы, получается, сами… Так может, перестанем?
— А если нас за это накажут? — внезапно трезво спросил Пётр. — Сам помнишь, Честней говорил, что у него на каждого «крючок» имеется.
Тут Кротов хитро улыбнулся.
— Так мы ж не сами прекратим. Не своей волей. На будущей неделе мне в столицу ехать надо. Семецкий-то на войну отпросился, надо нового главу нашей партии выбирать. Досрочно. На съезде и Воронцов будет. Найду время, суну записку ему или Артузову, его главному безопаснику. А дальше они уж сами подойдут. Я и покаюсь за всех нас. И попрошу, чтобы он Рокфеллеру вопрос задал. Дескать, как же так, господин хороший? Договорились о мире, а тут ваши агенты гадят. Вот и получится, мы прекратим, но мы ни в чём не виноваты.
— Хитро ты придумал! — уважительно ответил толстяк, с ударением на букве «о». — Получится, мы из-под удара выскользнем, и давить на нас вражинам заокеанским больше незачем будет. А Воронцов, он простит. Он стольких открытых врагов простил, что и нам даст возможность искупить… Молодца, уважаю!
Он встал и двинулся к своему начальнику с намерением обнять, но остановился, услышав сзади истеричный крик секретаря:
— Нет! Не смейте! Я вас сейчас! Никто не должен узнать…
Бах! Ба-бах!
Выстрелы гремели, пока не опустел барабан. Когда всё затихло, дверь выломали и обнаружили три окровавленных тела. Последний патрон секретарь приберёг для себя.
из мемуаров Воронцова-Американца
'…Об этом инциденте немало писали газеты, но, к счастью, причина конфликта так и не попала в газеты. Кротову удалось выжить, но он долго лечился, и так и не пришёл в себя окончательно. Следствию он всё описал как случай внезапного помешательства. Но Артузов любил докапываться, и потому уже через много месяцев нашел способ добиться правды.
Тогда же этот инцидент лишь добавил нам проблем. Газетчики не упустили случая пофантазировать, да и организация новых выборов требовала ресурсов, которых и так не хватало. И так пришлось искать замену для Семецкого.