— Хех! — одобрительно крякнул Пётр Аркадьевич.
— И сразу начать снимать продолжение. Назовёте, к примеру, «Новое назначение». Чтобы молодёжь вдохновлялась, а бабы и девки — влюблялись в красавца-героя. Он должен вызывать позитивные эмоции одним своим видом, голосом и манерой поведения.
Тут одобрительно заулыбались уже все присутствующие.
— Вы же хотели пропаганды. Верно? Синематограф — самое эффективное средство. Надо осваивать. Кстати, я бы снял и несколько фильмов про дружбу с болгарами. И с китайцами. И организовал бы показы там. У болгар, чтобы напомнить, как мы вместе бились. И про наши удачи на фронте, про новую технику. Чтобы меньше было желания воевать не на нашей стороне.
Я помолчал, думая над новыми идеями.
— И ещё. Вы говорили про продналог. Предлагаю его ставку привязать не только к размеру участка и зоне земледелия, но и к числу работающих на нем. Так, чтобы чем больше десятин приходится на одного работника, тем ниже и налог. Будете побуждать укрупнять хозяйства и повышать эффективность ещё и таким способом.
Обсудили и другие идеи. Рекламу конвейерных производств, ненавязчиво подчеркивая, что именно там пригодятся и малограмотные и малоопытные работники из села. Детские сады и группы продленного дня, чтобы женщины могли пойти работать в конторы и на заводы. Забросил идею, что агитацию стоит направить не только на женщин, но и на детей с подростками. И на инвалидов, только надо придумать, как организовать им посильную работу. И о том, что убеждать придётся и промышленников, в стиле «А где вы ещё новых работников найдёте? Как прибыль ковать будете?»
Ещё напомнил, что надо что-то сказать для Церкви и консерваторов, убедить их, что это не отказ от традиций. Что «это и есть традиции! В Отечественную войну женщина и партизанским отрядом командовала!»
О том, что самых негодных к работе на заводах можно пристроить на работы в столовые, фабрики-кухни, в те же прачечные, химчистки, детские сады… Ну и на склады. Или на стройки. Строить-то много придется. И в шахты, нам ведь потребуется куда больше угля и руды.
Подсказал ещё идею фильмов про «стахановские методы», разумеется, не без этого названия. Дескать и там надо показать, как «труд делает человека»!
Кстати, Столыпин поделился, что куда проще будет подселять людей в уже существующие крупные промышленные центры, чем с нуля создавать новые. Соответственно, Питер, Москва, особенно после достройки Московского канала, запланированной на следующую весну, Одесса, Рига, Варшава. Новые центры создавал только наш Холдинг — Новониколаевск, Иркутск, Харбин, Владивосток и Хабаровск…
Когда мы уже заканчивали, Столыпин попросил о разговоре наедине. Ненадолго.
— И что он сказал? На тебе лица нет!
— Налей мне выпить, родная. Такую новость «на сухую» не пересказать.
Натали послушно набулькала шкалик[1] моего любимого «Шустовского».
— Нет уж, тут шкалика не хватит, меньше, чем чаркой, не справиться! — я прервался, выпил, а уж потом нашел в себе силы продолжить. — Видишь ли, с началом войны усилили меры борьбы со шпионами. И… В общем, военная контрразведка выявила, что Мария Соррель — германский агент!
Натали охнула и налила немного и себе. Выпила, нервным жестом одернула юбку и спросила:
— Но как же так⁈ Кирилл ведь проверял её! И никаких признаков.
— Есть такой термин — «спящий агент». Похоже, расконсервировали её совсем недавно. Наши засекли и аккуратно ведут. Теперь попросили о содействии. Чтобы лишнего не утекало.
— Бедный Кирилл! — посочувствовало моё золотце. — Он ведь, похоже, её и в самом деле полюбил. И тут такое! Он же не сможет!
— А вот поэтому Столыпин и начал с разговора со мной. Понимает, какое значение Артузов имеет для нашего Холдинга и для нас с тобой лично. Вот и предупредил.
— Знаешь, милый, вызови-ка ты Артузова сюда. Тут всё объяснишь, а когда оклемается немного — ушлёшь в длительную командировку. Без неё, разумеется. Тебе есть куда?
— Да уж найдётся. У нас тут оловянный проект в стадии становления, на Кашгарское княжество и уйгуров нужно поглядеть, ну и вообще. На наши сибирские и дальневосточные проекты.
— Вот и вызывай. Поговори, объясни, и ночевать тут оставь. Есть понадобится, напьётесь вместе. Главное, чтобы он с тоски сердечной руки на себя не наложил. А уж когда первый шок пройдёт — загрузим его по полной! Это ему лучше всего про долг напомнит.