Она была в том же платье, но вместо стоптанных кед на ногах были лодочки на высоком устойчивом каблуке. Волосы забраны в косу. И на том спасибо.
— За мной, — скомандовал ей.
Я прошел в гостиную, сел на диван.
— Посмотри на меня.
Дарина подняла голову. Макияж чуть ярче, чем мне нравится, но вполне естественно для вечера.
— Сними платье, — приказал кратко.
Она дернула руками, но тут же осеклась.
— Можно я… — залепетала девчонка, доводя меня уже до бешенства.
— Разве я давал тебе слово? — рявкнул на ее.
Она только головой помотала.
— Снимай проклятое платье.
Я думал, что уже достиг пика. Даже успел немного остыть, увидев, что на ей чулки, а не колготки. Обожаю чулки, особенно черные, особенно на покорных. Пообещал сам себе, что смягчу наказание, если на ней новое белье.
Мимо. Те же трусики, что были вчера. Прозрачные, черные стринги. Через них отлично просвечивала темная поросль кудрявых волосков.
— Ты опоздала. Твой телефон был выключен. Ты не сделала депиляцию, — перечислил я все ее промахи.
Встал с дивана, подошел к девчонке. Наши глаза встретились. Она не прятала взгляд. Я прочитал в нем не вызов, но признание. Она знала, что ослушалась и не собиралась оправдываться. Что ж. Тем проще ей будет пережить наказание.
Я расстегнул лифчик, стащил с нее, бросил на пол. Положил руку на попу, подцепил трусики, дернул. Раздался треск, Дарина вздрогнула. Рваный кусок гипюра отправился к бюстгальтеру.
— Сядь в кресло.
Она опустилась в кресло с таким видом, словно это был электрический стул, а я держу палец на кнопке. Ну же, девочка, это не убьет тебя, а сделает сильнее. И умнее. Я очень на это надеюсь.
Я не садист и наказание никогда не приносило мне удовольствие. Всегда понимал, что это необходимость. Она должна научиться следовать приказам. Если сейчас я не приму мер, то вряд ли мы дойдем до игровой. Потому что Дарина не сможет там оправдать моих ожиданий. А я хочу ее в красной комнате. Всеми возможными способами. Это знание висело тяжелым облаком надо мной весь день, а теперь опустилось вниз вязким туманом. Да, я хочу ее. Да, сейчас она должна выучить первый урок.
— Ты ласкала себя?
Дарина вздрогнула, вытаращила на меня глаза. Я раздраженно закатил глаза к потолку. Не понимает или делает вид?
— Мастурбация, Дарин. Самоудовлетворение. Ответь. Честно.
— Д-да, — запнулась она.
Ох уж это волнительное заикание.
— Как?
— Что?
Глаза распахнулись шире.
— Как ты это делала?
— В каком смысле?
Я начал терять терпение.
— Руками? Игрушкам? Струей душа?
Как говорится, нужное подчеркнуть.
— Р-руками.
И покраснела. Святой Иисус на костылях.
— Покажи мне.
Она снова начала хлопать глазам и, не дожидаясь нелепых уточнений, я пояснил:
— Раздвинь ноги, Дарина, и погладь себя. Я хочу это видеть.
Она выпустила изо рта то ли «ох», то ли «ой» и еще некоторое время смотрела на меня, не веря.
— Не знаю, что я не люблю больше, ждать или повторять.
Девчонка сглотнула, уловив намек. Ее колени словно прилипли друг к другу, и она разрывала их прикладывая титанические усилия.
Я стоял и смотрел, не сводя глаз, не говоря ни слова. Она коснулась себя и стала сразу играть с клитором. Лицо при этом оставалось каменным. Он мне назло пытается не возбудиться? Вот потеха.
Я ухмыльнулся, продолжая смотреть на Дарину, которая мастурбировала с лицом без эмоции. Посмертная маска Оливера Кромвеля и то живее. Она смотрела на меня с вызовом на этот раз. Кажется, с трудом сдерживала ухмылку.
Зря, детка.
— Оближи пальцы.
Она сунула ла пальцы в рот, вернула на клитор.
— Еще слюны.
Дарина снова повиновалась.
Я сделал шаг вперед и дернул болты на джинсах. Она сглотнула. В тишине этот звук показался мне таким громким. Ей, похоже, тоже, потому что в глазах отразилась растерянность.
Я достал член, стал водить рукой.
Нужно было оттрахать ее рот утром, но нет же. Пожалел. Решил, что вечером поиграем, и нам будет хорошо обоим. Большая ошибка, потому что теперь мне почти больно, как хочется ее. Или хотя бы кончить. Побыстрее. Ей в рот. Проклятье.
Отбившись от этих мыслей, как от стаи диких псов, я снова сосредоточился на ней. За те несколько секунд, что я жалел наше несостоявшееся веселье, Дарину словно подменили. Она облизала губки и едва слышно охнула. Глаза ей было некуда деть, и она смотрела на мой член. Думаю, если бы сейчас велел ей отсосать, то она бы меня не разочаровала. Но мне нужно было нечто иное. Я взглянул вниз. Дарина теперь не бездумно тискала себя, а томно скользила пальчиком вокруг клитора.