— Поцелуй, — велел он.
Я сомкнула губы, послушно оставляя на подушечке мимолетный поцелуй.
— Лизни, — приказал следом. — Смотри на меня.
Я несмело коснулась языком пальца. Салманов кивнул. Его губы едва заметно дрогнули. Очевидно, он был доволен. Это понимание оказалось успокаивающе приятным. Когда он доволен, я в безопасности.
— Еще.
И протолкнул палец дальше мне в рот.
— Пососи. Глаза на меня.
Я втянула его в себя, снова слушаясь. Думала, будет противно, но нет. Лишь волнительно и стыдно, потому что мне приходилось смотреть на Салманова и видеть, как его глаза темнеют.
— Язык не забывай, — напомнил он и стал крутить пальцем у меня во рту. Я продолжала посасывать, пытаясь обвить языком его палец. Невольно увлеклась.
Салманов облизал губы и не сводил с меня глаз. Лишь чуть прищурился. А я что-то вошла во вкус, пытаясь ему угодить. Хотелось еще реакции, хоть стона или похвалы. Ему ведь нравилось, то что я делаю. Это точно. Но он лишь смотрел, чуть склонив голову. А потом просто вырвал палец у меня изо рта.
— Сколько тебе лет? — спросил Салманов, продолжая буравить меня глазами.
— Девятнадцать.
— Сколько мужчин у тебя было?
— Ни-нисколько, — ответила я запнувшись.
Он нахмурился.
— Правду, Дарина! — проговорил с нажимом и угрозой.
— Ни одного, — повторила я. — По контракту же…
— Ох, ладно. На колени.
Я хлопала глазами, не веря в то, что слышала.
— Дарина, я жду. А заставлять ждать меня не стоит. Терпение не самое прокаченное качество в арсенале моих достоинств. Я уже достиг всех пределов с тобой сегодня. На колени!
И он надавил мне на плечи. У меня просто не осталось выбора. Собственно, его не было, едва распорядитель стукнул молотком. Но может быть он хочет не того, о чем я подумала.
— Открой рот.
Нет, именно того. Я медленно открывала рот, пока Салманов расстёгивал брюки и доставал член. Стоит ли говорить, что я эту часть мужского тела лицезрела впервые так близко. Не сказать, что жутко и неприятно. Ничего неожиданного, как на картинках в Женькиных журналах, на которые я иногда натыкалась. Там было больше женской обнаженки, но и парочки имелись.
Салманов провел рукой по члену, словно предлагал оценить размер и готовность. Он качнул бедрами вперед, и головка коснулась моей губы. И снова не было противно. Блевать не хотелось, плакать тоже. Ничего страшного. Я зажмурилась и собралась уже втянуть в рот, но Салманов схватил меня за волосы.
— Научись слушать, девочка, — зашипел он. — Разве я велел сосать?
Я прерывисто выпустила воздух через рот.
— Велел? — повторил он вопрос чуть громче. — Ответь.
— Н-нет.
— Что я велел?
— Открыть рот, — промямлила я непослушными губами.
— Именно. А до этого велел раздеться. Я собирался начать с тебя, но раз ты не желаешь слышать, слушать и доверять… — он не закончил, перевел дух, словно сказал лишнего. — Ты хоть раз делала минет?
— Н-нет, — снова стала я заикаться.
— Понятно.
Что ему понятно? Зачем эти вопросы? Я совсем растерялась.
— Слушай и исполняй, — поговорил Салманов, отпустив мои волосы. — Целуй.
Головка опять коснулась моей нижней губы. «Как с пальцем», — озарило меня. Я сомкнула губы, покрывая бархатистую кожу поцелуями.
— По все длине, — подсказал Салманов. — И смотри на меня.
Я взглянула вверх, увидела улыбку довольства и одобрения. Меня словно иглой пронзило странное, совершенно неожиданное ощущение. Такое острое, пронзительное. Словно Салманов выпустил из глаз два луча, которые прошили меня насквозь.
«Слушай и исполняй», — вспомнила я его слова и постаралась игнорировать собственное смятение. Я стала целовать по все длине, не забывая про головку, задевая губами пальцы Салманова, которыми он сжимал свой член.
Он смотрел на меня и улыбался, как блаженный, а я все сильнее возбуждалась, заводилась. Кажется, ради этого взгляда и улыбки я могла бы и в узел завязаться. Да, я на коленях, но его удовольствие полностью зависит от меня.
Что за бред? Можно было подумать об этом, но я предпочла сосредоточиться на удовольствии своего хозяина. Слушать и исполнять. Это лучшее, что я сейчас могу. Остальное — потом.
Он отпустил мои волосы и погладил по щеке.
— Хорошая девочка, — проговорил хрипло. — Теперь язык. Как мороженое.
И подмигнул. Издевался, конечно, но меня это не очень заботило. Пусть тешится. Без игл под ногтями и хлыстов я вполне смогу пережить этот год.
Повинуясь приказу, я стала облизывать его, не разрывая зрительный контакт. Заметив, как Салманов вздрогнул, когда я задела языком уздечку, тут же повторила. Он закатил глаза, усмехнулся.