– Так говоришь, тебя послали на мое место? – спросил мой двойник, усаживаясь на стул.
Если что-то и изменилось в нем, то это цвет кожи. Теперь oн был загоревший, словно пляжный спасатель. Все остальное осталось таким же: и спокойный изучающий взгляд, и уверенная небрежная манера сидеть, и это умение с первого слова завораживать собеседника.
Если бы не загар, я мог бы вообразить, что смотрю в зеркало. Но это не он. Двойников они создавать умеют. Хотя нет. Это может быть именно он. Ведь я не знаю, что они делают с актерами.
– Как тебя зовут?
– А ты стал неприветливым.
Он зевнул, прикрывая рот кулаком.
– Извини, перемена часового пояса. Так вот, раньше ты был гостеприимнее. Я бросаю все, лечу десять часов, не высыпаюсь – и все из-за того, что у кого-то разыгралась подозрительность. А в результате ты со мной даже не здороваешься.
– Ты тоже не поздоровался, – я уже полностью взял себя в руки.
Он улыбнулся.
– Ну что ж, привет, тезка. Давай выкладывай, что у тебя произошло.
– Как тебя зовут? – повторил я. Загоревшее отражение, сидевшее напротив, стало серьезным.
– Меня зовут Пьер Шеналь. А теперь скажи мне, каким образом ты узнал мое имя и вообще что все это значит.
Я усмехнулся.
– Тесье решил, что таким образом он добьется большего успеха? Можешь передать, что ему надо направить свои усилия в другом направлении.
– Ты не веришь, что я – Пьер Шеналь? – задумчиво спросил он.
– Нет, – ответил я. – Ты либо не он, либо человек, который когда-то был им. В любом случае, ты не тот Шеналь, который пришел сюда четыре года назад.
– Теперь я понимаю, о чем говорил Тесье, – произнес он, качая головой. – Хорошо, давай по порядку. Веришь ты мне или нет, но я – действительно тот самый человек, за которого себя выдаю. Я пробыл здесь три года, изображая Пятого. Когда мой контракт истек, меня сменил ты. Мы встречались с тобой за несколько, месяцев до этого. Потом я получил свои деньги и через месяц уехал из Франции. А два дня назад со мной связался злющий Тесье и попросил срочно прилететь сюда. Вначале я отказался, так как дела эксперимента меня сейчас не волнуют. Однако он продолжал настаивать. Пока ты мне веришь?
– Продолжай, – сухо сказал я. Он снова зевнул.
– М-да. Похоже, что ты основательно погряз в своих теориях. Короче, я не соглашался до тех пор, пока он не сказал мне, что мой последователь близок к сумасшествию и только мой приезд может спасти его, а заодно и все исследование. Этот последователь, оказывается, вбил себе в голову, что его кругом обманули и экспериментируют над ним самим и всеми актерами. Я бы махнул рукой и на это, но когда он сказал, что ты утверждаешь, что был послан чуть ли не разведкой, для того чтобы занять мое место… тут я уж не смог удержаться. В общем, не знаю, зачем ты наплел старику Леону такие страсти, но все это – полная чушь. Понимаешь?
Его уверенный голос вселял в меня больше сомнений, чем все заверения Тесье. Но ведь Зрителя действительно не существует. Даже если предположить, что все его слова – правда, Зрителя здесь все равно нет.
А раз его не существует, значит, опыт ставят над актерами. Больше ставить не над кем. Он, может быть, сам не знает, во что они его превратили.
– Как ты можешь доказать, что ты действительно – Пьер Шеналь?
– А как ты можешь доказать, что я не Шеналь? – хитро поинтересовался он. – Не знаю. Могу показать паспорт, но думаю, что для тебя это не доказательство. Могу продолжать уговаривать тебя. Могу… – он задумался, – нет, больше ничего не могу.
– Где ты сидел во время нашей встречи? – спросил я.
– Спроси что-нибудь полегче, – фыркнул он. – По-моему, в кресле. А ты на кровати.
– О чем мы говорили?
– Ты зачем-то пытался узнать, что здесь творится. Прямо сгорал от любопытства. Так же как и сейчас, – добавил он.
– А что я должен был, по-твоему, делать?
– Узнавать повадки Пятого. Ну, как еще ты меня проверишь?
Да, похоже, что это Шеналь. Те же мысли, что и в дневнике. Значит, по крайней мере, их не убивают. И даже через год они еще остаются людьми. Я почувствовал, как страх за Мари немного ослабил свою ледяную хватку.
– А почему ты так уверен, что я не оттуда? – я сделал неопределенный жест.
Он усмехнулся.
– Потому что я-то жив и здоров. А ты утверждаешь, что тебя послали после того, как я исчез. Кроме того, Тесье убежден, что ты врешь, а я ему верю. Он обычно не ошибается.
Я улыбнулся. Разговор начинал мне нравиться.
– Ты жив, с этим спорить нельзя. И я допускаю, что год назад я говорил именно с тобой. Но на твоем месте я бы не стал утверждать, что здоров.
Мой гость озадаченно посмотрел на меня.
– О чем ты?
– Что тебе известно об эксперименте? – спросил я, игнорируя его вопрос.
Он медленно покачал головой.
– Извини, об этом тебе надо говорить с Тесье. Я здесь только для того, чтобы убедить тебя в том, что тебе ничего не грозит.
– Жаль, но пока что ты не очень в этом преуспел, – сказал я. – Но если ты не хочешь говорить о том, что здесь творится, то хотя бы послушай.
Он взглянул на меня как взрослый на забавного в своей серьезности ребенка. Я терпеливо выдержал этот взгляд. Мы еще посмотрим, кто кого убедит.
– Ты уверен в том, что опыт ведется над одним человеком, не так ли?
Он кивнул.
– И этот человек тебе неизвестен. Правильно? Тебе не сообщили его имя, так же как и другим актерам.
Человек, называвший себя Шеналем, промолчал.
– Можешь не отвечать, – сказал я. – Риторический вопрос. Я знаю не только это, но и то, что ваше поколение актеров было якобы первым. Тебе сказали, что те, кто были до вас, знали его имя.
Это был удар наугад, но я был уверен, что прав. Задумчивое выражение его лица только подтвердило мой вывод.
– А знаешь ли ты, что и мне рассказали точно такую же сказку? О том, что мы – первые. О том, что мой предшественник, то есть ты, знал имя подопытного. Странный обман, не правда ли?
Тень озабоченности скользнула по его лицу.
– Они обманули нас, – продолжал я ковать железо, пока горячо. – Тебя, меня, всех. Этот несчастный ребенок, выращенный в незнании смерти – его нет и никогда не было! Мне достоверно известно, что он не существует. Вообще не существует. Именно поэтому нас и обманывают. Теперь ты веришь?
– Не понимаю, – озадаченно проговорил он. – Каким образом…
– Неважно, – оборвал я его. – Это так. Поверь мне. Этот человек выдуман специально для того, чтобы удерживать актеров в их ролях. А сам эксперимент велся и ведется над актерами. Над нами. Сначала над тобой, теперь надо мной.
Шеналь недоверчиво смотрел на меня, и было видно, что он о чем-то напряженно думает. Я понял, что попал в точку. Теперь надо было заставить его поверить до конца.
– Сомневаешься? – спросил я. – Тебе страшно признать, что ты был Зрителем… кроликом?
И вдруг его лицо просветлело.
– Разумеется! – воскликнул он и звонко хлопнул себя по лбу. – Мой дневник! Ты прочитал мой дневник!
Я опешил. Он вовсе не был напуган. Он ликовал. Он радовался, как ребенок.
– Вот откуда ты взял мое имя. Правда?
Он перегнулся через стол, блестя глазами на загорелом лице.
– Ты ведь просто прочитал мой дневник. Ну скажи, так или нет? Ну?
Я не был готов к этому. Я растерялся. Я просто молчал, хотя надо было говорить. А когда я заговорил, уже было поздно. Он понял, что я читал дневник.
– Разумеется, все пошло оттуда, – говорил он, улыбаясь во весь рот и не обращая внимания на мои возражения. – Ты нашел мой дневник. Прочел его, сложил два и два и понял, что тебя обманули. Как ты смог его вытащить? Я-то думал, что он будет лежать в этой щели вечно.
Я чувствовал себя полным идиотом.
– Но почему ты решил, что кролика не существует? – спросил он вдруг. – Я бы сделал совсем другой вывод.
Я пытался собраться с мыслями. Что, если я ошибся? Что, если актерам действительно ничего не грозит? Продолжая упираться, я упущу неповторимый шанс узнать, что произошло в действительности. При этом не обязательно отказываться от своей легенды. Даже будучи послан на его место, я мог найти эту тетрадь. Но тогда мои вопросы будут звучать смешно…