— Но я не хочу быть опасным! — взмолился Шинки, его голос дрожал. — Я не могу!.. Я не хочу никому вредить!
— Желания ничего не значат, Шинки. Значение имеют последствия. И последствия твоего существования могут быть катастрофическими. Ты должен понять, что это ради всеобщего блага, — Шикамару говорил эти слова с тяжестью в голосе, словно каждое слово причиняло ему боль.
Он развернулся и ушел, оставив Шинки в темноте, наедине со своими мыслями. Дверь захлопнулась, и щелчок замка окончательно похоронил все надежды.Шинки ринулся к закрывающейся двери, вслед за потухающим светом, но она закрылась быстрее чем последний лучик надежды потух. Парень начал с огромной силой и отчаянием колотить в дверь
— Выпустите, дядя! Прошу выпустите! Выпустите я не буду вредить миру! Выпуститевыпуститеменявыпустите!!! Прошу вас! Умоляю! ВЫПУСТИТЕ!!!
Он достаточно долго так бился, пока не сполз на колени. Из глаз потекли слезы, голос начал пропадать, воля сошла на нет. Боль заполнила всё пространство.
Шинки поднял голову, посмотрел в темноту. В его глазах больше не было слез, лишь пустота и холод. Если он — сосуд, если его существование — угроза, то, может быть, единственный выход — это уничтожить этот сосуд. Может быть, тогда мир будет в безопасности. Но как? Как избавиться от силы, которая ему не принадлежит? Как выжить здесь?
День 1
Я пытался докричаться до тех, кто может быть за дверью, но никто не отвечает
День 2
" Кто-нибудь, пожалуйста, выпустите меня! "
День 5
Я сдирал обивку, надеялся что там будет хоть что-нибудь, но ничего не было, только голые стены. От нахлынувшего безумия начал скрести ногтями бетон. Больше ничего не оставалось. Отсюда выхода нет.
День 10
— Эй ты, я твою жратву принёс. — это был охранник, стоящий у двери, вот что я узнал. Я без сил лежал на полу, меня ещё и связали за буйность. Мужчина просто вылил еду на пол и, что-то недовольно буркнув, скрылся за дверью. Тогда пришлось мне на боку подползать и с пола, как собака, слизывать еду. Было паршиво, унизительно, но жрать хотелось. Тут словно в психпалате. Всё в белой обивке, никаких предметов, ничего нельзя. Кажется, это сводит меня с ума…
День 11
— Мне сказали отвести тебя в лабораторию — сердце упало за плинтус. Неужели они продолжат эксперименты? Нет-нет-нет!
— Нет, прошу! Оставьте меня! Я не вернусь туда!
— А ну пшол! — охранник силой повёл меня туда, как бы я ни пытался вырваться. Меня вели словно преступника к электрическому стулу. И вот, я вновь перед ненавистной дверью в " камеру пыток " .Там, за дверями меня уже ждал доктор Катаске. Он и в прошлый раз проводил все эти эксперименты с моим телом, но они не были такими опасными и устрашающими.
— Прошу вас, доктор, не надо. Я… Я больше не хочу… Я не могу… Пожалуйста!.. — Катаске смотрел на это с грустью. Он не хотел это делать, но приказ есть приказ. Он подключил парня к аппаратам и… Разряд!
— А-А-А-А-А — завопил Шинки, в него только что поступило невороятное количество вольт, он даже не верил что сможет выдержать. Хотя, может, даже надеялся что подохнет здесь и сейчас, лишь бы не испытывать эту боль практически ежедневно.
Когда меня вернули в камеру, я всё ещё трясся. Судороги сводили каждую мышцу моего тела, не давая даже самому контролировать тело. Больно… Больно…
День 12
«Мне нужно выбраться!»
День 15
«Мне нужно выбраться…!»
День 20
" Мне нужно выбраться.»
День 30
«Мне нужно выбраться…»
День? х? хх
. . .
. . .
Мне нужно выбраться…?
. . .
Что я вообще здесь делаю?
Зачем я здесь?
Есть ли вообще смысл в том, что я существую?
Нет, есть ли необходимость в том, чтобы существовал сосуд …? Верно… Нужно уничтожить сосуд, тогда я смогу быть свободным… Но возможно ли моё существование без сосуда? Не знаю… Такое чувство, что это чудовище часть меня.
~скрип~
— Опа, а вот и гости пожаловали — парень повернул своё без эмоциональное лицо в сторону двери. В неё вошёл советник Хокаге, он осмотрел комнату. Обивка везде была ободрана, а некоторые стены были в царапинах и крови. Взгляд Шикамару устремился на парня: его бледное лицо, израненное и измученное экспериментами, руки и ноги в синяках и ссадинах, кончики пальцев почти истерты и на них видна засохшая кровь, а взгляд… он пугающий и потухший словно у мертвеца. — Ну, зачем пожаловали?