Впереди их ждет опасное путешествие, полное испытаний. Каваки не знает, чем все закончится, но он точно знает одно: он не позволит Шинки окончательно быть поглощенным тьмой. Он сделает все возможное, чтобы достучаться до остатков человечности в нем, напомнить о боли и страхе того маленького мальчика, который когда-то отчаянно просил о любви.
Он понимает, что это будет непросто, возможно, даже самоубийственно. Но Каваки готов рискнуть. Ведь, возможно, в этом заключается его собственное спасение, его шанс искупить вину за то, что когда-то не смог помочь тому ребенку в лаборатории Джигена.
Каваки не до конца понимал, почему он вдруг проникся этим, он ведь взял его сугубо из своих корыстных целей и ему должно быть наплевать на его проблемы… Но проблема была общей. Они оба пострадали из-за корыстных целей безумных людей и парень чувствовал, что должен помочь и Шинки справиться с этим. Они вместе должны справиться со своими воспоминаниями.
Они шли где-то до полудня, пока Шинки резко не остановился и произнес
— Мы ушли достаточно далеко, нас не должны обнаружить. Можем устроить привал. В этом есть необходимость? — он явно обратился к Каваки, тот сначала был в своих мыслях, но потом на вопрос ответил
— Думаю отдохнуть не помешает, нам торопиться не куда, я правильно понял?
— Отчасти да. Мы прошли чуть больше чем половина пути, так что мы довольно близко.
Двое расположились не далеко от дороги под деревом. У них с собой было немного еды, которую прихватил Каваки и благодаря сенсорным способностям Шинки, которые он активировал время от времени чтобы не засветиться, они могли спокойно отдохнуть от маршрута, усталости, собственных мыслей. Удзумаки не сводил глаз со спутника и все норовил поймать его на каком-либо жесте или на эмоции, выдающими его мысли. Шинки же, в свою очередь, делал вид что Каваки тут вовсе и нет, это дико бесило парня. Как он может не ставить его ни во что?!
Тишина длилась долго, пока повелитель свинцу внезапно не начал разговор опять:
— Если сильно устал, то можешь устроиться на дереве и поспать, я постою на стреме.
— С чего это такая забота? — удивленно с просил Каваки — Неужто решил, что мы с тобой в доверительных отношениях?
— Да просто мне не нужен дохлый червяк, который будет волочиться со скоростью улитки. — грубо, но честно ответил Шинки. — Я не настолько сентиментален, чтобы проникаться добротой к первому встречному.
— Эй, за такое и отхватить можешь! — парень привстал, готовясь подойти и навалять обидчику.
— Ты уже говорил это…ммм… буквально 3 часа 45 минут и 10 секунд назад — глаза парня искрились легкой издевкой над собеседником, и, говоря следующую фразу, он уже в открытую улыбнулся — уже 11 секунд назад. Теперь 12…13…
— Все, хватит! — Удзумаки поднялся и, сжав кулаки, направился к Шинки. Он схватил того за грудки одной рукой и приподнял над землей, а второй замахнулся. Ёсимура в это время громко захохотал, его явно забавляла эта ситуация и он не собирался останавливаться. — Хватит играть со мной как с покорной куклой! Даже моему терпению приходит конец!
— Да ладно тебе, мировой терпун, давай, действуй уже, а то скучно становится — он специально выделил это исковерканное слово, он понимал, что такого рода неуважение проявит еще большую злость Каваки.
— Ах, ты…! — Не выдержав, Каваки со всей силы ударил Шинки в лицо. Тот, не ожидавший такой прыти, лишь усмехнулся. Его песок, в основном, защитил его лицо, но удар не прошел бесследно и сквозь защиту виднелись ссадины. Его глаза наполнились яростью, но вместо ответного удара он вдруг отпустил смех.
— Ладно, это неплохой удар — Шинки сплюнул кровь и посмотрел на Каваки максимально серьезно — Можешь же, когда хочешь. А теперь отпусти меня. — Удзумаки с Удивлением смотрел на еще недавнего безумца, он все еще держал его над землей и вознес руку для нового удара и застыл так, после его поведения.
Послушавшись, он отпустил парня.
— Ты чего это? Только что меня подбивал на то, чтобы я тебя ударил, а сейчас притворяешься святошей.
— Да ты знаешь, переклинило чето… Но если такое повторится, то ты должен будешь врезать мне снова как следует. Верни меня в реальность, слышишь? Обещай мне!
— Тц, вот еще — Каваки развернулся и пошел дальше, но Шинки то знал, что на его языке это означает: «Обещаю».
***