В комнате было много скрытых шкафчиков, где можно было хранить вещи, женский столик с зеркалом в полный рост. В центре комнаты стоял небольшой стеклянный журнальный столик, на котором лежали два пульта. Один из них, очевидно, был от кинотеатра, а второй регулировал свет в комнате, задвигал шторы и, по всей видимости, выполнял еще множество функций, с которыми я пока не разобралась.
Днём Демид был на работе. Его водитель отвёз меня в город, где я встретилась с Наташей, которой высказала свои сомнения по поводу того, правильно ли я делаю. Она убеждала меня ни в коем случае не упустить Демида, мол, такие не валяются.
А мной уже двигало не желание найти любовь и обрести семью, а желание заставить Кирилла прожить мою боль.
Я открыла свой ноутбук, чтобы посмотреть, как идёт работа в моём магазине цветов. Мне как-то знакомый установил удалённое видеонаблюдение, и я могла видеть всё, что там происходит. К тому же, надо было посчитать доходы и зарплату моим девочкам. Достаю из сумочки конфетки и бутылку воды, устраиваюсь поудобнее, и вдруг открывается дверь.
– Надо поговорить, – голос Кирилла звучал жёстко. Он оглянулся, не видит ли кто, зашёл и захлопнул дверь.
– Я Вас не приглашала, – не смотрю в его сторону, делаю вид, что пишу что-то в ноутбуке.
– Влада, ты затеяла очень опасную игру. Ты не знаешь, на что способно это семейство, – полушёпотом говорит.
– Что Вы делаете в этом доме? Насколько я знаю, вы с женой живёте далеко отсюда, – я бросаю на него холодный, высокомерный взгляд, словно он ничтожество в моих глазах.
– Тесть пригласил нас с Анжелой пожить здесь, чтобы тебе не было одиноко в этом большом доме. Послушай, Влада, я не шучу, это не ради меня, я недостоин... я.. да неважно, я за тебя боюсь. Зачем тебе это всё?
Поднимаюсь с дивана, подхожу к нему ближе. Сердце бешено колотится.
– Я сама решу, что мне делать. Выходите, Кирилл, – показываю ему рукой на дверь, – а то Ваша жена нас увидит и у Вас будут проблемы, – мы так близко... и словно ничего плохого не случилось между нами. Я невольно представляю, как обнимаю его, целую и всё, что случилось, вся эта боль вмиг растворилась бы. Но нет, этого не случится, мы же не в сказке.
– Моя жена как обычно у косметолога или скупает новые коллекции в дорогом бутике... Нас может увидеть только прислуга, но Вера готовит ужин, и ещё я её озадачил пирогом, так что ей некогда следить за нами.
– Не морочь мне голову. Мне нужно работать, – смотрю на него с откровенным презрением.
– Я понял... Но я прошу тебя, ради твоей безопасности, уезжай, – смотрит щенячьими глазами. – Эта семья не такая идеальная, какой кажется на первый взгляд. Я боюсь за тебя.
Он боится за меня? С каких пор? С тех самых, когда оставил меня одну с ребёнком? Лицемер...
Я продолжаю молчать. И он, не дождавшись моего ответа, тихо вышел из комнаты.
***
– Плесни ещё, – двигаю рюмку бармену.
– Может, тебе уже хватит? – Глеб показывает официанту знаками стоп.
– Мне надо ещё, – делаю жест, чтобы налил, – она не уедет, Глеб. Она будет мстить.
– Посмотри на себя, в кого ты превратился? Ты правда думаешь, что она приехала мстить? Да очнись же уже, она всё ещё любит тебя. Поговори с ней.
– Ну, какие разговоры, Глеб? Она не слушает меня, настолько сильно ненавидит...
– Слушает-не слушает, ты вообще пытался ей рассказать о своих чувствах? Почему ты тогда её бросил?
– Она меня не простит... Вдруг она и правда влюбилась в Демида!?
– Вы оба себя обманываете, – отбирает у меня рюмку и ставит в сторону, – та, которую ты любишь, сейчас здесь! А ты? Что ты собираешься делать? Бухать тут дальше? Неужели просто так отдашь её?
– Бррр... – тру себе лицо руками, чтобы взбодриться и включить мозги.
– Расскажи ей всё, – продолжает, – скажи ей правду. Что был вынужден оставить её, чтобы Демид не смог причинить ей вред. Объясни, что он угрожал пустить по миру твою семью... и ей бы досталось. Помнишь, как подруга Никиты забеременела?
– Ага... Этот ирод... – уже еле выговариваю слова, – эта сволочь... пригрозил, что ни одного члена её семьи нигде не возьмут на работу, и они умрут в нищете... А если она осмелится родить ребёнка, он его отсудит, докажет в суде, что она наркоманка, и она его больше никогда не увидит.