Мы льнули друг к другу и не хотели встать даже для того, чтобы развести огонь или зажечь свечу. Мы прощались.
Подготовка к церемонии 2
Я внезапно, как от толчка проснулась. Рема рядом не было. Привстав на кровати оглянулась.
Он сидел там, около открытого окна. Смотрел на лунное небо, его темный силуэт волшебным лунным светом мерцал в полуосвещенной комнате. Несмотря на открытое настежь окно, несколько мотыльков настойчиво бились об оконное стекло. Рем спокойно сидел, откинувшись на спинку стула, и мысли его, казалось, витали где-то далеко. И мне, лежащей недалеко от него, внезапно показалось, что этот человек с изможденным лицом и бесконечно уставшими глазами, человек из погружающейся в пучину жизни, прощается с этим миром спокойно и обдуманно.
А из открытого окна слышались нежные звуки скрипки. Музыка лилась на него, словно теплый дождь, — теплый монотонный дождь, из которого мучительно всплывали воспоминания…
Рем
Ночь. Луна. Волшебные звуки скрипки… Мои последние дни… так странно, волнения за себя нет, отвоевался уже, нисходит спокойствие…
Мира после продолжительной истерики беспокойно спит. Бедная. Вздохнул. Как же мне тебя уберечь… Создатели, она была такой красивой, когда привстала на кровати, чтобы посмотреть на меня… глаза и рот, рассыпавшиеся золотые волосы, и ее нежный аромат, заполнявший пространство между нами.
— Спи, — нежно сказал ей, — спи любовь моя.
Тот факт, что император хочет, чтобы она сказала слова отречения заставляет задуматься о многом. Он хочет меня послушной марионеткой, это очевидно и понятно, но не поверю, что его интересует судьба и жизнь дочери. Зачем он потратил все утро на уговоры! Не понимаю. У него сильнейшие маги менталисты, простое движение рукой и Мира со стеклянными глазами отказывается от всего чего они пожелают… Дарко — абсолютно злобное, хитрое и безжалостное существо. Обычные поведенческие модели к нему неприменимы. Или это такой способ самоутверждения? Император всегда любил послушать свой собственный голос…
Ну ладно, проблема церемонии решаема, с этим я справлюсь. Главное, чтобы Мира не сорвала мой план. Что б такое предпринять? Как бы настроить ее против меня, как бы больно это ни было, придется предать ее, на церемонию мы должны идти врагами. Она будет в ужасе. Она такая отважная. Крошечная, но энергичная.
Больше меня волнует то, что может случиться с ней после церемонии, когда меня уже не будет и я не смогу ей помочь. С отвращением вспоминаю недавний разговор. Мы лежим, обнявшись на кровати:
— Рем
— Ммм…
— Отец хочет выдать меня замуж после… — она замялась, — после церемонии… За наместника Ардора герцога Томеррена. Я будущая королева Ардора, — грустный смешок.
Я подскочил, сел.
— Нет, этому не бывать. Не соглашайся, — живот заболел так, словно я наглотался битого стекла, и если бы я не сидел, коленки у меня застучали бы одна о другую.
— Ты должна держаться как можно дальше от Томеррена. Слышишь меня, — я потряс ее, — Мира, слышишь? Ты должна отказаться! — Еще чуть-чуть и начну орать, — обещай.
Она кивнула, успокаивающе обняла, погладила:
— Да мой Господин, как скажешь. — Ее доверие повергло меня на колени. Я должен отплатить ей тем же, прежде чем я уйду.
— Да, да, помни это, помни, поклянись, ни в коем случае за Томеррена! Помнишь Эжери на террасе, — она вздрогнула, кивнула, — Томеррен еще хуже! Пусть проверкой твоего будущего мужа будет вопрос был ли он приглашен на мальчишник императора в Осгилиане. Слышишь, запомнила?
Я разнервничался, вскочил, начал ходить по комнате, еще чуть-чуть и начну заламывать руки в истерике как Мира.
— Тебе и вправду надо будет выйти замуж после… — она сморщила свой носик, — нет, нет и уехать как можно дальше от Ардора. Что насчет того виконта на балу?
Я заметил как тот мальчик смотрел на счастливую Миру влюбленными глазами. Это был очень миловидный юноша: небрежные завитки каштановых кудрей над высоким белым лбом и темно-карие глаза, ясные и чистые. Одет он был элегантно — в черный сюртук и горчичного цвета брюки; поверх белой рубашки был повязан широкий модный черный галстук. Всегда когда принцесса пролетала в очередном танце мимо него, щеки его ярко краснели. Мира посмотрела на меня широкими глазами:
— Что маленький виконт Чарли Гартон? Ты смеешься?